Выпускной

Порой я вижу миссис Грин в школе чаще, чем нашего директора, мистера Хокинса, а это о чем-то да говорит. Складывается ощущение, что она чересчур сильно вникает в дела Алиссы.

Миссис Грин держит Алиссу за руки. Ручаюсь, что они говорят о выпускном, потому что мать указывает в направлении стола с билетами. По лицу Алиссы видно, что ей тошно от этого разговора, но она согласно кивает. Затем, продолжая кивать и улыбаясь, шагает на деревянных ногах в мою сторону.

Между тем, чтобы быть открытой и скрывать правду о себе, лежит пропасть, и я знаю ее глубину.

Я понимаю, что мне пора сматываться. Что я и делаю: втянув голову в плечи, ухожу, минуя колонну сокомандников Ника, которые под видом кашля шипят мне вслед: «Лесби, лесби, лесби». Я прохожу мимо Алиссы, она проходит мимо меня и не произносит ни слова.

Уходя прочь, я повторяю сама себе: «Она того стоит, она того стоит, она того стоит».

Глава 4. Расстановка приоритетов

Алисса

Я думаю – нет, знаю наверняка, что нет человека на свете хуже меня.

В последнее время мама постоянно крутится в школе, и это меня порядком напрягает. Не знаю, что там Кайли и ее свита наговорили Эмме, но я видела выражение ее лица. Ее милого веснушчатого лица в форме сердечка, которое я так люблю, больше всего на свете.

Когда мне приходится притворяться, что мы не вместе, меня словно рвут огромными руками на две половины. Я чувствую этот разлом, он в самой середине груди, мои нервы оголены, и я уже не я, а просто ходячая рана.

– Что происходит? – строго спрашивает мать. Проходя мимо Эммы, мы обе слышим, как тявкала свора «Золотых жуков»: «лесби, лесби, лесби».

Иногда они так поступают с Эммой, будто это оскорбление какое. Мне кажется, что они и вправду считают это оскорблением, а не констатацией факта. Обычно я что-то говорю. Но обычно моя мать не толкает меня в сторону стола с билетами.

Я подавляю в себе гнев, смятение, стыд. Загоняю боль глубоко внутрь, потому что все равно не могу ничего сказать, и мне стыдно, что это так.

Я натягиваю улыбку идеальной дочери и беззаботно трясу головой, будто тут и говорить не о чем:

– Без понятия. Ух ты, целых сто долларов! Даже не знаю, есть ли у меня…

Но в руках мамули уже появляется веер из пяти двадцаток. Она с гордостью вручает их Майло со словами:

– Деньги я подготовила. А теперь, барышня, хотелось бы узнать, что ты так долго скрывала.