Идиотентест

Уж не знаю по какой причине, но присутствие этих пьяных детей, меня почемуто раздражало; думаю, что и мой дружище испытывал схожие чувства. Не сговариваясь, мы всё больше налегали на крепкое и в скором времени, что неудивительно, пришли в состояние коллективного бессознательного. Но, несмотря на высокую степень опьянения, настроение наше было, мягко говоря, не ахти.

– У…бать тебе, шоль!? – вдруг произнёс Лёшик.

– Ну давай, чимиздос, рискни, – агрессивно ответил я.

– Бойни хочешь? Ты её получишь, – добавил он и, встав, начал стягивать с себя одежду.

Не знаю, какова была доля шутки в этом всём, но со стороны это выглядело, судя по всему, полнейшей дичью. Раздевшись догола, чтобы не изговнять единственную имевшуюся одежду, мы решили бороться, как древние греки. И вот началась битва. Воины сходились вот уже раз пятнадцать, но до сих пор не было понятно, кто одержит верх. В этот момент я поднял вверх правую руку и вышел из боевого круга. Затем жестом предложил противнику присесть у огня и выпить по «три чашечки вина», как говорили в классической китайской литературе. Я наполнил сосуды зельем, и мы выпили в полном молчании. И вдруг нашу медитативную гармонию нарушил чейто душераздирающий вопль. Это были дошедшие до свинских кондиций выпускники учебных заведений, очевидно, готовые шагнуть во взрослую жизнь.

– Пора разделаться с ними, – кровожадно произнёс Лёшик. Я кивнул в знак согласия и поднялся со своего места. Мы расписали наши молодые, разгорячённые и к этому моменту уже без того перепачканные тела остывшими угольками.

Я нарисовал большую перевернутую пентаграмму у себя на груди, так же украсил руки и ноги скандинавскими рунами. Когда Лёшик попросил меня нарисовать чтонибудь угрожающее у него на спине, то я не нашёл иного решения, как огромными, жирными буквами написать всеми любимое слово из трёх букв. Он был чуть более оригинален и нарисовал здоровую стрелку, идущую по позвоночнику и указывающую на задницу с изображением мишени. Лицо своё он закрасил полностью, я же использовал вариации на тему боевой раскраски североамериканских индейцев. Затем Лёшик, прогулявшись до строительных лесов, притащил одну из деревянных стоек примерно метра полтора высотой и метр шириной, оторвал две длинных жерди и, отдав одну из них мне, предложил использовать их вместо пик, остальную конструкцию он безжалостно бросил в костёр. Мы были готовы. Кивнув друг другу, мы, издав леденящий кровь боевой клич, ринулись в смертоносную атаку.