Идиотентест

Ну и, собственно, ряды школоты дрогнули задолго до того, как мы успели к ним приблизится, на что, откровенно говоря, и был наш расчет. И когда, обращённые в бегство, выпускники скрылись с глаз долой, и таким вот образом побережье было очищено от инородных тел, мы, осмотревшись вокруг, стали думать о том, что будем делать дальше; уж очень не хотелось терять такой задорный запал. Мой сотоварищ сориентировался быстрее меня и, развернувшись, ударил меня плашмя деревяхой прямо по заднице. Я взвизгнул и подпрыгнул на добрый метр в воздух, Лёшик же, гомерически хохоча, бросился бежать в направлении нашего, к тому моменту всерьёз разгоревшегося, костра.

Обежав пламя таким образом, чтобы оно стояло огненной стеной между нами, он принялся выкрикивать в мой адрес оскорбления и всячески подтрунивал надо мной, продолжая при этом заливисто смеяться. Смех и гнев смешались во мне в те мгновения, и я, смеясь в голос, стал бегать за поганцем вокруг костра и, в свою очередь, кричал ему вслед угрозы и страшные проклятия. Так продолжалось минут десять, но мне никак не удавалось дотянуться до гадёныша даже палкой. Огненная завеса плотно закрывала его от меня. И тогда я решился на отчаянный шаг, спасибо лошадиной дозе алкоголя в крови. Как следует разбежавшись, я оттолкнулся от земли и полетел сквозь пламя. «Ты был словно огненный дервиш, как ифрит с полыхающим членом, помнишь, как у Геймана вроде», – делился впоследствии Лёшик своими эмоциями. Дело в том, что даже ещё в довольно молодом возрасте мое тело, правда местами, покрывал уже достаточно густой волосяной покров, а уж места, где он имеется абсолютно у всех, у меня он представлял ну просто джунгли Амазонии. И когда я пролетал сквозь огненную стену, волосы в паху вспыхнули, словно сухая солома, озарив на мгновение разрисованное тело и искаженное гримасой ужаса лицо. Пробежав мимо названного брата, я, не сбавляя скорости, врезался в прохладные и живительные речные воды. Остаток ночи мы провели практически в полном забытьи; помню, что призывали демонов огня на бой, плясали вокруг костра, бросали копья на дальность, а затем бутылки, назвав это первым чемпионатом мира по метанию тары изпод штырки. Искупавшись на заре, мы уселись на берег попить пива.

– Спорим, сейчас переплыву Волгу, – неожиданно спросил Лёшик, но по обыкновению своему, не дождавшись ответа, просто сиганул в воду. Когда он был примерно на середине реки, у меня закончилось пиво, и я, махнув рукой, отправился на боковую.