Альпийская крепость

Следует ли понимать вас так, что и создание тайников, и создание самой «Альпийской крепости» – всего лишь большой военно-политический блеф, позволяющий нам не привлекать внимания к созданию нового рейха в Антарктиде?

– Ясности, ясности!. – пробубнил Гитлер поднимаясь из-за стола и прохаживаясь по кабинету. Борман и Скорцени тоже подхватились, но движением руки фюрер заставил их вернуться в свои кресла. – Все требуют полной и окончательной ясности, которой в данной ситуации нет и быть не может. Только вчера, – остановился Гитлер по ту сторону приставного конференц-стола, напротив обер-диверсанта рейха, – Борман настаивал, чтобы уже сейчас я оставил Берлин и перенес свою рейхсканцелярию в «Бергхоф», превратив в новую столицу рейха известный вам городок Берхтесгаден.

Скорцени это признание фюрера удивило. Во-первых, он был убежден, что Борман как раз выступает противником переезда фюрера в альпийскую ставку «Бергхоф». От ведь сам был свидетелем того, как накануне недавнего совещания в замке Вебельсберг, в окрестностях Падерборна[35 - Гитлер и Гиммлер считали этот замок, расположенный неподалеку от Падерборна, земля Северный Рейн-Вестфалия, чем-то подобным главному храму СС и проводили там совещания высшего руководства СС и НСДАП.

], заместитель фюрера по партии и его личный секретарь, с кем-то полемизируя, высказывал недовольство тем, что Гитлер почти безвыездно сидит в своей ставке «Фольфшанце» в Восточной Пруссии. Борман тогда говорил: «Фюрер при любых обстоятельствах должен оставаться в Берлине. Особенно сейчас, когда решается судьба рейха. Ни о каком переезде в „Бергхоф“ тоже не может быть и речи. Фюрер всегда должен оставаться символом и олицетворением, а при создавшихся обстоятельствах он способен оставаться таковым, только находясь в Берлине!». Но что поделаешь, очевидно, даже Борман порой способен менять свое мнение.

А во-вторых, Гитлер явно апеллировал к нему в стремлении противостоять натиску Бормана. Это наталкивало на мысль, что в стремлении во что бы то ни стало выманить его из столицы Гитлер уже узревал некую попытку отстранения от реальной власти.

К длительному пребыванию фюрера в «Вольфшанце» мир давно привык, а вот как ему объяснить отъезд в «Бергхоф» в момент, когда враги рвутся к столице?.

– Я и сейчас настаиваю на отъезде, – неожиданно твердо объявил Мартин. – Вы должны оставить столицу, пока это еще возможно, пока она не оказалась в окружении.