Альпийская крепость

– Если считаете, что поездка в Альпы способна каким-то образом подтолкнуть вас к этому разговору, – вежливо утвердил за ним это право Скорцени, хотя все его окружение знало: обер-диверсант терпеть не мог, когда с ним начинали говорить загадками.

Он всегда оставлял человеку право затевать или не затевать данный разговор, посвящать или не посвящать его в какие-то важные дела, но готов был пристрелить каждого, кто намекал на важность тайны, а затем отказывался говорить о ней, откладывая, передумывая и вообще самым наглым образом «торгуясь».

Очевидно, Борман принадлежал к тому же типу людей, потому что сразу же объяснил:

– Дело в том, что обсуждать нужно только тогда, когда сам я приму окончательное решение. А оно еще не принято. И приказа фюрера тоже не поступало. За те несколько дней, которые я проведу в Альпах, многое прояснится: и в Берлине, и в Баварии, и… в моей голове.

«Неужели намерен вообще больше не возвращаться в Берлин, а, перенеся свою партийную канцелярию в Берхтесгаден, или прямо в Оберзальцберг, попытается постепенно перенять на себя все функции главы державы? – взвесил его оценивающим взглядом Скорцени.

 – А заодно – и рейхсказначея, обладателя всех тайников с золотом СС. И дело здесь не в поручении фюрера, – рассуждал Отто, уже поднимаясь из-за стола. – Борман и сам жаждет как можно скорее побывать на своей вилле в Оберзальцберге, осмотреться в „Бергхофе“, прикинуть, какими помощниками и какими вооруженными силами он сможет располагать. Именно поэтому для него так важно наладить отношения и со мной, и с временным комендантом „крепости“ Вилли Штубером. И тогда всех прочих, кто метнется в Альпы после него – Геринга, Гиммлера, Мюллера, Кальтенбруннера – рейхсляйтер уже будет принимать у себя в „Бергхофе“, как хозяин. Или вообще не принимать!».

– Как вы считаете, Скорцени, – угрюмо провожал его Борман до самой двери, – фюрер все же решится оставить Берлин, чтобы руководить обороной из «Бергхофа»?

Борман спросил об этом так, словно только что вычитал мысли обер-диверсанта рейха.

– Об этом я и хотел спросить у вас, рейхсляйтер. И не только я. Многие хотели бы спросить о дальнейшей судьбе фюрера именно у вас, хотя и понимают, насколько это некорректно и даже опасно.

– Он не согласится, Скорцени, – хрипловато пробубнил Мартин, наклонив голову так, что чуть ли не касался теменем подбородка обер-диверсанта рейха. Но при этом смотрел он куда-то в сторону.