Черный легион

Не стану ограничивать вас какими-то конкретными заданиями. Пускайте под откос составы. Устраивайте засады на милицию, солдат и особенно на чекистов. Держите в страхе всю округу. Если сумеете, сформируйте небольшую группу, даже отряд. Единственное, чего вы не должны делать, – не зверствуйте в селах. Не губите крестьян. В любой ситуации вы должны оставаться воином, а не палачом.

– С чего бы я стал зверствовать, да еще в селах? – возмутился Волк. – Сам из крестьян.

– Тем более. Кстати, кто в вашем роду арестован коммунистами?

– Одного дядю расстреляли, другой в лагере.

Офицером был. Красным. Вы-то откуда знаете об этом?

Курбатов снисходительно похлопал его по плечу.

– Вас не загребли, потому что пацаном были. А теперь – в солдатах. В войну пока что не до вас. Пока что…

– Это я очень даже понимаю.

– Однако вернемся к вашей нынешней жизни. Из всего сказанного не следует, что вы должны выглядеть ангелом. Нужна еда, нужны женщины. Война есть война. Но… Вот тут мы подходим к главному.

Вы должны выступать под кличкой Легионер. – Курбатов умолк и выжидающе уставился на Волка.

– Так ведь вас тоже вроде бы Легионером кличут? – неуверенно молвил тот.

– В этом весь секрет. Вы остаетесь вместо меня. Будете моим двойником. Моей тенью. – Князь достал из внутреннего кармана несколько отпечатанных на глянцевой бумаге визитных карточек, на которых было написано: «За свободу России. В мужестве – вечность. Легионер».

– Что это? – с опаской взглянул на них Волк. – Такие карточки должны оставаться на теле каждого убитого коммуниста, в руках каждого отпущенного вами на свободу политического зэка.

Каждый, с кем вы встретитесь и кого пощадите, должен знать: его пощадил Легионер. Каждый, кого вы казните, должен умирать с осознанием того, что казнен Легионером. Этот край должна захлестнуть легенда о Легионере. И пусть все ваши грехи падут на меня. Моя душа стерпит это. Не стесняясь, называйте себя моей кличкой. Пишите ее мелом на столбах, стенах, вагонах. Выкладывайте ее камнями на склонах сопок. В аду вся ваша смола достанется мне. Живите, старайтесь, наслаждайтесь силой и свободой. Чего еще следует желать мужчине, воину?

Волк долго молчал.

– Я не думал так. Я совершенно иначе думал, – растерянно сознался он, и лицо его просветлело. Волк вдруг открыл для себя, что не все столь мрачно и безысходно в его жизни, как только что казалось. Он видел себя только обреченным, изгнанным из общества и затравленным.