Черный легион

О чем Власов может говорить с народом? Что обещать, не имея хоть какой-то надежды, что эти обещания могут быть выполненными?

Да и сам Власов опасался, что поездка может завершиться его пропагандистским поражением, после которого восстановить свой авторитет не только на оккупированных территориях, но и здесь, в Германии, в среде эмиграции и освободительного воинства, уже вряд ли удастся.

– Господин командующий, – заглянул в спальню Власова его адъютант полковник Сахаров. – Вы уже изволили проснуться?

– Изволил, – с некоторой иронией объявил Власов.

В отличие от остального близкого окружения командующего РОА, Сахаров принадлежал к старой русской, белогвардейской эмиграции. Он обращался к Власову только так: «господин командующий» и вообще демонстрировал дореволюционное чинопочитание. Если бы Власов был более искренен с собой, то признал бы, что ему это нравится. Однако генерала хватало лишь на то, чтобы время от времени, про себя или вслух, подтрунивать над великолепно вышколенным полковником.

– Позвольте напомнить, что сегодня в полночь начинается срок вашего домашнего ареста.

– Я-то думаю, почему сразу после полуночи мне начали сниться всяческие кошмары?

– Изволите шутить, господин командующий, – все еще стоя навытяжку, склонил голову полковник. Грубоватое, лилово-кирпичного цвета лицо его могло лишний раз подтвердить, что в России в самом деле не осталось ни одного дворянского рода, кровь отпрысков которого на шестьдесят процентов не состояла бы из крови кучеров.

– Изволяю. Что у нас на сегодня?

– В общем-то… ничего. Но позволю себе напомнить, что, несмотря на домашний арест, вам разрешено посетить Дабендорфскую школу. В виде исключения.

– В таком случае весь свой домашний арест мы превратим в сплошное «исключение», – решительно, хотя и не без иронии, заявил Власов.

– Так точно. Я готов.

* * *

Домашний арест. Он совершенно забыл о нем.

Да, он, генерал Власов, приказом фельдмаршала Кейтеля посажен под домашний арест. Это сообщение, возможно, и огорчило бы командующего, если бы он не понимал, что наказание могло оказаться значительно жестче. Отправившись по местам расположения частей группы армий «Центр», он повел себя слишком независимо, а порой и совершенно вызывающе.