Фельдмаршал должен умереть

– Как я уже сказал, странно во всей этой истории то, – молвил Румке, – что еще неделю назад подполковник Крон попросил в случае его гибели позвонить вам и сообщить о ней, – донесся до фельдмаршала откуда-то из бездны погребально-вежливый голос начальника штаба Четвертой армии. – Причем сделать это просил немедленно.

– Это было правильное решение.

– Как вы понимаете, я не мог не исполнить его просьбу.

– Понятно, понятно, – рассеянно подтвердил Роммель. – Послушайте, полковник, если только это в ваших силах… Сделайте все возможное, чтобы близкие Крона узнали, что он погиб… на передовой.

Смертью солдата. Никто не должен заподозрить, что он пал жертвой заговора, что смерть его была умышленным убийством.

– Но я считал, что, наоборот, с вашей помощью смогу организовать надлежащее расследование…

– Да, у вас возникла такая мысль?

– Она не могла не возникнуть. Должна же существовать справедливость, и вообще…

– Ах, справедливость? Послушайте вы, праведник, – вдруг рассвирепел Роммель, – вы ведь не хотите, чтобы ваш «опель» оказался под неудачно приземлившимся «мессершмиттом»?! Или, может быть, не терпится присоединиться к господину Крону?! Откровенно, откровенно, не стесняйтесь!

Понадобилось несколько мгновений напряженного молчания, чтобы у Румке появилось достаточно благоразумия, вложенного им в весьма лаконичный ответ:

– Честно говоря, не хотелось бы.

– А в ста пятидесяти километрах от линии фронта иногда случается и такое. Или, может, я не справедлив?!

– Простите? – не понял начальник штаба относительно «несправедливости», но Роммель совершенно справедливо решил, что в данном случае какие бы то ни были объяснения излишни.

«А ведь гибель Крона вряд ли связана с заговором против фюрера, – подумал он, положив трубку на рычаг. – Кто-то там, в «Вольфшанце», упорно расчищает путь к моим африканским сокровищам. В таких случаях всегда идут по головам. Может, это и к лучшему, что посвященных в тайну сокровищ остается всё меньше и меньше.

Вот только погибнуть должен был не Крон. И если он всё же погиб, следовательно, ставку делают на оберштурмбаннфюрера фон Шмидта, этого несостоявшегося аристократа-боксёришку…».

Роммель вспомнил, как в своё время Крон упорно подталкивал его к идее – послать группу диверсантов в Каир, где, по его сведениям, в сейфе одного из местных шейхов оказался знаменитый бриллиант «Котун-эль-Куфра», название которого переводилось как «Фонтан любви».