Фельдмаршал должен умереть

В непобедимости… побеждаемых нами врагов.

– Фюрер любит такие высказывания.

– Ничего подобного. «Наше величие – в непобедимости наших врагов!» – отныне это мой родовой девиз.

* * *

– Кто это приходил к вам, наш генерал? – возникла в проёме двери Альбина, как только провела гостя.

– Бывший сослуживец. Решил проведать.

– «Бывший сослуживец» из гестапо, решивший проведать, чтобы любезно вручить вам ампулу с ядом, – почти злорадно прокомментировала «Двухнедельная Генеральша».

– О чем это вы, фрау Крайдер?!

– Я была в коморке, что за стеной, с которой начинается чёрный ход.

– Вот оно что, – вяло отреагировал Бургдорф, прекрасно понимая, что это уже не первый случай подслушивания. – Зря вы так рисковали. Представляете, что было бы, если бы гестаповец заподозрил вас в подслушивании? Если бы он изобличил вас?

– Он, естественно, негодовал бы, но вы-то за меня вступились бы, наш генерал Бургдорф.

– Вот оно, коварство женщины.

– Оказывается, вы уже дослужились до того, что к вам на дом доставляют ампулы с ядом, – не стала Альбина обсуждать с ним извечную легенду о непостижимом коварстве женщины.

– Ни о какой ампуле вы только что не слышали, фрау Крайдер, – смертельно побледнел адъютант фюрера. – А если случайно услышали, то сразу же забыли о ней.

– Не раньше, чем сумею убедиться, что она предназначена не для вас.

– Не для меня, естественно. А почему вы спрашиваете? Только что вы утверждали, что прекрасно слышали весь разговор.

– Преувеличивала. К тому же помешал налёт авиации, которой я всё ещё панически боюсь.

– Но теперь вы знаете, что смерть от яда меня не прельщает, – нервно заверил её Бургдорф. Еще несколько минут назад ему не хотелось выпускать из своих рук талию этой женщины, а теперь не мог дождаться, когда она исчезнет с глаз.

– Я действительно могу верить вам? – взволнованно, едва слышно, спросила Альбина.

– Кто заставляет вас верить или не верить? И вообще, причем здесь вы?

– Странный вопрос, наш генерал Бургдорф.

– Опасаетесь, что труп придётся выносить из вашего дома, со всеми неминуемыми хлопотами по поводу похорон? Успокойтесь, всё равно я раскусил бы эту ампулу вне вашей усадьбы.

– Я опасаюсь вовсе не этого, наш генерал, – вдова всё еще держалась довольно воинственно, и генерала это настораживало. – И не советую разговаривать со мной, как с деревенской домработницей.