Гнев Цезаря

Видно, не так уж и часто решался он спускаться по этой тропе, да и физическую подготовку тоже подзапустил.

– Оно – из тех писем, которых государственной почте не доверяют.

– Вы знакомы с его содержанием? – насторожился корвет-капитан.

– Что вы, как можно?! Просто синьор, вручивший его, так и объяснил свой поздний визит – исключительной важностью письма. При этом добавил: «Только не вздумай затерять его или вскрыть. Там – рука очень большого человека».

Отец дворецкого был тунисским сарацином, мать – итальянкой из Сардинии; но даже этот смугловатый цвет лица позволял корвет-капитану именовать его «африканером», как обычно именовали мулатов из Южной Африки, особенно обитателей Претории.

– Странно все это, африканеро, не находишь?

– Не нахожу, синьор очень большой капитан.

– Корвет-капитан, – поморщился Умберто.

– Теперь много странностей вокруг нас происходит, – не отреагировал на его уточнение сарацин.

– Однако самая необъяснимая странность – что ты все еще числишься в моих дворецких, – проворчал хозяин поместья, принимая из рук африканеро конверт без положенных штемпеля и марки, но с исчерпывающим адресом: «Корвет-капитану Сантароне».

Впрочем, дело было не в адресе; почерк – бисерно-готический, с резким наклоном влево, – показался ему очень знакомым, вот что интриговало.

– Ничто так не взбадривает нашу жизнь, как человеческие странности, – умудрился изречь тем временем слуга.

Корвет-капитан вскинул брови, демонстрируя полное недоумение столь глубокомысленным высказыванием дворецкого, но, прежде чем эта демонстрация завершилась, африканеро успел откреститься от него:

– Это ваши слова, синьор очень большой капитан.

Я всего лишь повторяю некогда сказанное вами.

– В последнее время ты все чаще пугаешь меня, африканеро, – укоризненно покачал головой бывший «морской дьявол».

Лишь усевшись за гостевой столик в каминном зале виллы, на котором офицеров уже дожидались бутылка вина и бутерброды, корвет-капитан вскрыл конверт и сразу же, по обращению: «Вы – первый, с кем я решил поделиться своими планами, морской дьявол Децимы», понял, что это, никоим образом не подписанное, послание составлено самим Валерио Боргезе.

Тем более что только он в личных письмах менял свой почерк, прибегая к этой бисерной готике с резким левым наклоном.

«Когда вы, корвет-капитан, получите это письмо, гордость нашего флота линкор „Джулио Чезаре“, уже, возможно, покинет территориальные воды Италии.