Гнев Цезаря

Наверное, ваша разведка слишком мало знала, а пресса – слишком мало писала о морских диверсантах и вояжах Боргезе.

– Припоминаю, на Каспии ходил кое-какой слушок, – неуверенно как-то парировал контр-адмирал. – В том духе, что нужно усиливать антидиверсионную бдительность на флоте и в береговых подразделениях. Дескать, противник развернул подготовку диверсантов в Крыму и на Дунае, а значит, следует ожидать высадки десантов. Однако слухов было много, а дел и без итальянских пловцов хватало.

Тем более что самих итальянцев как вояк никто всерьез не воспринимал. Особенно после битвы под Сталинградом.

Албанец не догадывался, что всю войну Ставинский «отсиживался» далеко от линии фронта, в штабе Каспийской флотилии, поэтому о том, что происходило на Черном море и в Крыму, имел такое же представление, как всякий гражданский, внимательно следивший за событиями в том регионе по сообщениям в прессе.

– Кое-какой информацией о школе боевых пловцов Боргезе мы теперь уже обладаем, – вступился за честь разведки подполковник. – Но если вы, господин капитан, поделитесь своими… ну, так сказать, сведениями или хотя бы впечатлениями…

– У нас еще будет возможность пообщаться… – как-то слишком уж поспешно отреагировал Карганов. – А после Сталинградской битвы – да… Для дуче «разгром на Волге», как называли это сражение итальянцы, да и албанцы – тоже, стал погребальным звоном.

Мне же она помнится еще и тем, что накануне Сталинграда вместе с группой подпольщиков, действовавших во Влёре, я ушел в партизанский отряд, в горы.

– И как долго продержались там?

– Окончание войны моя бригада встретила уже на севере страны, в Северо-Албанских Альпах, на границе с Черногорией. Причем замечу, что сражались мы здесь, на берегах Дрины[16 - Дрина – горная река на севере Албании.

], не хуже, чем вы на своей Волге.

– Что весьма предположительно, – едва слышно проворчал командир конвоя.

– На нашей с вами Волге, – вежливо улыбнулся подполковник, не столько напоминая албанскому морскому офицеру о его этнических корнях, сколько сглаживая некорректность контр-адмирала.

– Вынужден признать, что время от времени я вспоминаю об этом, – мечтательно запрокинул голову Черногорский Бонапарт.