Гнев Цезаря

Достаточно сказать, что именно этот папа предал осуждению труд Коперника «Об обращениях небесных сфер», а также благословил процесс инквизиции против Галилео Галилея, которого, если не ошибаюсь, лично убеждал отречься от своих взглядов и покаяться. Публично отречься и покаяться.

– Вполне достаточно, чтобы до конца дней своих европейская цивилизация с презрением относилась ко всем его потомкам, – проворчал фон Шмидт.

– Тем не менее в семействе князя «своего родового папу» чтут.

И за основание самого рода Боргезе признательны, поскольку Камилло принял сию фамилию, кажется, вместе с титулом кардинала, отрекшись при этом от своей древней родовой фамилии Каффарелли. Словом, именно этот папа навечно ввел огромную родню в круг элитарной «черной знати»[17 - Определение «черная» подчеркивает тот факт, что добиваться высоких церковных титулов в христианстве могут только представители «черного», то есть монашествующего, прошедшего через обряд монашеского пострига, духовенства. ].

Барон всегда с иронией относился к церковной суете и не особенно скрывал тот факт, что в сознании своем взрастил воинственного безбожника. Вот и сейчас его так и подмывало высказаться по поводу стараний этого папы как галилеоненавистника, однако вовремя сдержался: как-никак за расплывчатой тенью папы Камилло Каффарелли угрожающе вырисовывалась вполне реальная и зримая тень ныне здравствующего Черного Князя.

– Полагаю, на этом наше вторжение в сферу Престола Божьего исчерпало себя, – примиряюще подытожил он сей «божественный экскурс» корвет-капитана.

Да и Сантароне тоже прекрасно уяснял для себя ситуацию.

– Вот именно: исчерпало. Как в свое время – наше союзное наступление под Сталинградом, – охотно согласился он. – Так что вернемся к предполагаемой операции «Гнев Цезаря».

– Вряд ли в ходе проведении что-либо будет зависеть от нас. Другое дело – операция «Золото Роммеля», где без меня никаким боевым пловцам Черного Князя не обойтись.

– В ходе самой операции «Гнев Цезаря» – не будет, согласен. Однако вскоре Боргезе потребует изложить свои соображения по поводу того, как воплощать ее в жизнь.

Произнеся это, Сантароне вопросительно взглянул на фон Шмидта. Боевой пловец понимал, что отныне – они в одной команде.

– В таком случае ход рассуждений должен быть четким.