Гнев Цезаря

– Интересно, есть ли у албанцев на вооружении хотя бы один миноносец, – все еще пребывал в плену собственной иронии Канин, – не говоря уже о крейсерах и линкорах?

– Я бы попросил вас, капитан первого ранга… – запоздало попытался осадить командира крейсера адмирал, однако неожиданно как-то смягчил тон и столь же неожиданно произнес: – Впрочем, не только вас, но и весь офицерский состав конвоя попросил бы помнить и твердо усвоить: народная Албания – наш союзник. Поэтому любая ирония по отношению к флоту или к армии этой крохотной страны будет расцениваться как политическая незрелость.

 – Адмирал прокашлялся и еще суровее уточнил: – Незрелость – это в лучшем случае, поскольку существует еще и такое понятие, как политическая провокация.

– Ну, это понятно, – оскорбленно вскинул подбородок комкрейс. – Да и молвлено мною было к слову и для прочего сравнения…

«Старый, закоренелый негодяй, – почти по слогам, хотя и мысленно произнес контр-адмирал, словно диктовал штабному писарю очередной приказ.

 – Ведь никогда ни в чем не раскаивается; даже сомнениям неправоту свою не поддает… Зато как складно научился признавать свои ошибки и покаянно соглашаться с мнением командования!»

Причем озлобленности в непроизнесенных словах командира конвоя не было, скорее, в них просматривалась некая злорадная полудружеская мстительность; именно так – полудружеская… Потому как особой неприязни между ним и Каниным никогда не возникало; другое дело, что при всех мыслимых и немыслимых закидонах характера своего командир крейсера всегда умудрялся вовремя «осознать, покаяться и заверить».

Он же, Ставинский, хотя и слыл «человеком умеренных нервных расстройств», как однажды охарактеризовал его командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский, однако, провинившись, предпочитал «сопли не жевать, а сполна получать свое».

Для офицеров крейсера не было тайной, что в свое время контр-адмирал Ставинский служил на одном из эсминцев под началом Канина.

Причем будущий адмирал пребывал всего лишь в звании старшего лейтенанта, а будущий командир крейсера – уже щеголял нашивками капитана третьего ранга. Однако со временем что-то там, в «штабной суете накануне трибунала», пошло не так, и командир крейсера получил капитана первого ранга лишь накануне албанского похода, а Ставинский уже со дня на день ждал второй адмиральской звезды.