Гнев Цезаря

Тем не менее мужчинам все еще, должно быть, нравится. Холеная, импозантная, с аристократическим апломбом.

– Я не о возрасте, – ужесточил тон подполковник. – Вы с ней встречались?

– Личной встречи не удостоился, но сведений о ней достаточно.

– Потому и спрашиваю: кто эта женщина?

– Насколько мне известно, она – дочь одного русского, царских времен, естественно, генерала, некогда приближенного к императорскому двору Николая II.

Пока он произносил все это, начальник контрразведки конвоя поймал себя на том, что «точеная», словно бы гениальным скульптором вырезанная фигура этой женщины в самом деле кажется ему удивительно знакомой.

– Как она представилась? – В порыве чувств подполковник чуть было не спросил: «Уж не Анной ли Жерми?», однако вовремя сдержался: вдруг эта синьора стала известной албанцам под каким-то другим именем? И был рад, когда Карганов, пусть и не совсем уверенно, произнес имя, которое в его устах прозвучало как «Анна Зереми».

– То есть вы хотели сказать «Жерми»?

– Вот-вот, вспомнил: графиня Анна фон Жерми, – благодушно признал Карганов.

– Боги морские, неужели я действительно вижу перед собой Анну Жерми?!

– Замечу, однако, что она не француженка. Как объяснил начальник местной полиции, появились сведения, что она – дочь известного на Балканах русского генерала, адъютанта императора Николая II. Отцом её был – уж не знаю, жив ли он сейчас, – генерал-адъютант Подвашецкий. Польских аристократических кровей.

– Да знаю, черт возьми, знаю! – внутренне возликовал Дмитрий. Еще бы, встретить здесь, на этом «диком бреге», Анну Жерми! – Речь и в самом деле идет не о француженке.

– Так вы знакомы с ней, господин подполковник?!

– Немного. Очень поверхностно. Как говорится в подобных случаях, романтический бред юности.

– Ходят слухи, что из Совдепии, точнее, из Украины она бежала уже во время германской оккупации, осенью сорок первого.

– Возможно-возможно, – попытался флотский чекист уйти от этой строки из биографии агента советской военной разведки. – Кстати, Жерми – это ее фамилия по несостоявшемуся «русскому французу» и столь же несостоявшемуся мужу. А вот сейчас она предстает под фамилией?.. – умышленно запнулся на полуслове, давая возможность командующему базой блеснуть своими познаниями.