Гнев Цезаря

– Для Москвы достаточно того, что у меня есть доступ ко всей информации, связанной с оставшимися за рубежом красными военнопленными, беглыми коллаборационистами и прочими бывшими гражданами Союза.

– Которой вы время от времени делитесь с резидентурой советской разведки.

– Поверьте, в моих глазах сведения эти уже ровным счетом ничего не стоят. Для западных разведок тоже особого интереса теперь уже не представляют. Дело в том, что в руки английской секретной разведывательной службы перешло столько еще той, абверовской, агентуры, а также агентуры СД, пребывающей на территории социалистического лагеря, что особой потребности в вербовке новых членов не возникает.

Добытчиков слегка засекреченных сведений в общем-то всегда хватало.

– В армейской разведке того же мнения, – признал Гайдук. – Однако и там удивляются, каким это образом вам, Изидушка вы наша, удалось столько лет продержаться на плаву. Неужели не было попыток раскрыть вас, изобличить?

– Попытки, естественно, были.

Причем какие! Объявился тут, в Югославии, один особо борзый, который собранный на меня компромат пытался сплавлять и своим хозяевам, и нашим с атташе-генералом. К счастью, зная нравы энкавэдэшников, Волынцев быстро сообразил, что вслед за мной обязательно уберут его. В свое время он и так лишь чудом спасся от казематов Берии; кто-то из друзей, то ли в правительстве, то ли в ЦК сидевших, вовремя отправил его в сорок пятом в роли атташе в Грецию, где о нем на какое-то время попросту забыли…

– И Волынцев, естественно, помог убрать этого энкавэдэшника? – уточнил подполковник, почувствовав, что Жерми теряет нить своего повествования.

– Зачем же Волынцев? – удивилась и даже слегка оскорбилась Анна. – Я бы ему этого не позволила. Он всего лишь слегка намекнул, что появился некий серб Гражич, потомок некогда осевших на Украине сербов.

– Целый регион, расположенный неподалеку от земель Запорожского казачества, именовался когда-то Новой Сербией, – согласно кивнул подполковник.

– Словом, одного намека нашего Корнета оказалось вполне достаточно. Полковник – в то время Волынцев все еще пребывал в полковниках – уже знал, что я успела создать свою собственную, небольшую, но в высшей степени профессиональную «придворную гвардию». Поэтому после первого же намека мои «чистильщики» с этим сербом разобрались, как любили выражаться у нас до войны, «по всей строгости революционной дисциплины».