Граница безмолвия

– Как его засекретишь, если в нем принимали участие сотни наших бойцов, а свидетелями стали тысячи горожан?

– У нас засекретить могут все, что угодно, – проворчал старший лейтенант. – Не только городу, всей стране прикажут – и будет молчать. Однако вернемся к этому полярному германцу.

– Факт его появления в дневнике происшествий мы, конечно же, должны отметить. Но уверен, что наши о его полете должны были знать. Откуда он мог взлететь? С территории Норвегии, так ведь?

– Со Шпицбергена, например. С палубы корабля, а то и с поверхности моря, где его дозаправили с подошедшего корабля.

Это не так уж важно. Куда важнее знать, что ему здесь понадобилось? Что он здесь разведывал? Пытался выяснить, имеется ли на острове наш гарнизон?

– И конструкция у него странная, – заметил старшина, нервно прохаживаясь по мансарде начзаставы.

– Значит, так, сразу уточняю: это был германский гидросамолет, сварганенный в виде лодки. Такой самолет может садиться на воду и взлетать с неё. Если бы на нем не было колесного шасси, это была бы летающая лодка, их так и называют.

Но у него ведь было шасси? Так ведь?

– Было, кажется… – неуверенно подтвердил старший лейтенант, не очень-то понимая, какое это имеет сейчас значение.

Старшина же истолковал это по-своему: при виде неожиданного «небесного визитера» старший лейтенант настолько растерялся, что попросту не обратил внимания на такую мелочь.

– А ты что скажешь, ефрейтор? – повернулся Ордаш лицом к тунгусу.

– Так точно, была колеса, товарищ старшина, – подтянулся тот.

 – Сам видел, однако.

– Вот именно, на этом гидросамолете было шасси, а такую летающую лодку называют «самолетом-амфибией». Он намного опаснее самолета-лодки, поскольку спокойно может садиться и на аэродромную полосу, и просто на твердый грунт. Но бывает еще один вид летающей лодки – когда вместо шасси установлены поплавки, чтобы самолет мог долго и надежно удерживаться на поверхности воды. Вообще-то, самолет-лодка легко может притаиться где-нибудь посреди туманного моря, поскольку из-за волн его трудно заметить; или в какой-то бухточке.

А затем подняться в воздух и атаковать судно настолько быстро и неожиданно, что на нем вряд ли успеют объявить тревогу.

– Откуда только ты все это знаешь, старшина?! – искренне удивился Загревский.

– Как же не знать, господа? – четко ответил Ордаш, уже сидя в старинном кожаном кресле и натягивая на ногу сапог. – Служил-то я, выпускник мореходного училища, в морских погранвойсках. На сторожевике.