Маньчжурские стрелки

«Оставь его, уходим! – бросился к нему Курбатов. – Может появиться патруль!»

«Пожалуй, с него хватит», – согласился Майнц, вглядываясь при свете луны в то ужасное, что осталось от головы ночного гуляки. При этом голос его был совершенно спокойным: ни дрожи, ни злости, ни усталости. Какое-то неземное, адское спокойствие источалось из голоса этого гиганта. Именно оно больше всего запомнилось тогда Курбатову и потрясло его.

«Да брось же его! Он мертв», – схватил ротмистр Майнца за руку.

«Не могу, – неожиданно проговорил Виктор, бессильно глядя на князя.

 – Погоди. Нет, в самом деле, не могу. Помоги разжать пальцы».

Сам Виктор ухватился правой рукой за свой большой палец, Курбатов впился ему в кисть, но даже вдвоем они с большим трудом сумели разжать конвульсивно сжавшиеся на горле противника пальцы, уже давно проткнувшие кожу и врезавшиеся в ткани и вены гортани.

«Мерси, ротмистр, – с тем же леденящим душу спокойствием поблагодарил Майнц, когда они довольно далеко отбежали от места схватки.

Вытянутую, окровавленную руку он все еще держал перед собой, будто продолжал сжимать горло врага. – Если бы не вы, пришлось бы крушить эту падаль до утра».

Неизвестно почему, но сейчас, когда Курбатов видел стоявшего перед ним невозмутимого подпоручика Тирбаха, ему вспомнилась именно эта ночная схватка, которая, собственно, и сдружила их.

– Не думаю, чтобы это означало отмену рейда, – добавил барон после непродолжительной паузы.

 – Хотя японцы могут, конечно, усомниться в его целесообразности.

– Усомниться в том, что мы способны перейти границу? Или в том, что способны и впредь молча терпеть их преступное бездействие?

– В любом случае отказываться от визита мы не можем.

– Это уж само собой. Долг вежливости.

* * *

Родзаевский даже не стал принимать Курбатова в своем кабинете. Он встретил машину у подъезда штаба белоказачьей армии, молча кивнул в ответ на приветствие ротмистра и, усевшись рядом с водителем, а Курбатову указав на заднее сиденье, распорядился:

– В японский штаб.

Несколько минут они ехали молча. Курбатов решил не беспокоить фюрера никакими излишними вопросами, но полковник сам не сдержался.

– Почему не интересуетесь, что произошло, ротмистр? – спросил он, забросив руку на спинку водительского сиденья.

– Не думаю, чтобы могло произойти что-то серьезное. Но если все же произошло… Словом, жду приказа.