На острие меча

Тем временем беглый богомаз достиг вершины небольшой возвышенности, которая смахивала на естественную, природой созданную плотину, и осадил коня. Всмотревшись в приближающуюся конную лаву, он даже помотал головой, словно пытался отогнать возникшее перед ним речное марево. Однако это было не видение. Молча, без единого возгласа, к возвышенности подкрадывались конники в черных, вывернутых овчиной наружу безрукавных тулупах, островерхих шапках и с копьями наперевес.

Войтек открыл было рот, чтобы крикнуть: «Татары!» – однако слово будто застряло в глотке.

И он уже не способен был ни выкрикнуть его, ни закрыть рот. Тем не менее все же хватило мужества развернуть коня, слететь в долину и лишь потом, оглянувшись и не увидев позади себя страшного видения, прокричать:

– Татары! Братове, татары! – потрясал он своим копьем. – Спасайтесь! Они уже за холмом!

– Он кричит: «Татары»? – на всякий случай переспросил Сирко.

– Именно это, – подтвердил ротмистр.

– И, похоже, не шутит, – добавил Гуран.

– Но откуда им здесь взяться?

– Выходит, они появились не со стороны степи, а со стороны Каменца.

– Да померещилось ему!

У Сирко, однако хватило благоразумия не тратить времени на бесплодные рассуждения. Весь его опыт подсказывал, что татары могут появляться где угодно и с какой угодно стороны. Но для тех, кто наладил охранение так же неумело, как это сделали они с ротмистром, чамбулы крымчаков чаще всего появляются из-под земли, и тогда загнать их обратно под землю бывает крайне трудно.

– Татары! – повторил он возглас парнишки, осаждая своего коня. – Обоз к реке! Повозки – в круг! Табор закладываем у руин!

– К реке!

– В табор!

– Повозки в круг! Татары! – сразу же прокатилось по всему обозу, и доселе полусонное движение его было взорвано ржанием лошадей и руганью рвущих узду обозников, пытающихся почти на месте развернуть тяжелогруженые возы, дабы направить их к берегу реки.

Чтобы поскорее наладить формирование лагеря, Сирко помчался к руинам, на луг, на котором когда-то останавливались крестьянские повозки, привозившие на мельницу зерно, и, приподнявшись в седле, очерчивал саблей вокруг себя некое подобие круга.

– Выпрягайте коней! Всем спешиться! Ротмистр! – обратился он к Радзиевскому. – Ведите гусар к табору, в круг! Не губите зря людей!

– Мои гусары за повозками не прячутся, пан полковник! – с гонором ответил ротмистр, гарцуя на пегом жеребце у самых руин, словно у ворот поверженной им крепости.