Полковник трех разведок

– Ты, следует полагать, не сдала бы?

– Разве что под жесточайшими пытками; чего-чего, а пыток и вообще насилия не выношу, сразу же признаюсь в этом. А во всех остальных случаях… Мы с тобой одного поля ягоды, полковник, – вот что важно в нашем союзе.

– Не спорю, это аргумент.

– Я достаточно подготовлена, – вновь проигнорировала его реплику Миледи, и полковник даже сказал себе, что надо бы поучиться у неё этому умению. – Знаю психологию британцев, их способ жизни. Приемами самозащиты – в женском её варианте – владею почти в совершенстве; английский язык тоже подтягиваю – и на трехгодичных государственных курсах, и с персональной, приставленной ко мне служебной репетиторшой.

Метаю ножи и, само собой, сносно палю со всех видов стрелкового оружия. В то же время, как всякая русская баба, умею готовить по всему перечню национального меню. К слову, сама пошила себе большинство платьев и нижнего белья; и даже консервировать кое-как научилась, если уж так, на самый черный день…

– Вот уж никогда бы не подумал, – растерянно как-то пробормотал Пеньковский, на ходу пытаясь поменять свое представление об этой жрице интуристовских ресторанов.

– Но главное, готова идти с тобой до конца, как декабристка.

– Еще более убедительный аргумент, леди Курагина. А что сам я могу оказаться «не тем» и завтра же сдать вас – такой вариант не рассматривается?

– Разве что в виде идиотского исключения. Да и сдать меня будет непросто. Уже хотя бы потому, что за мной – надежные парни из госбезопасности, для которых я «в доску своя».

К тому же хочу напомнить: за связь с «антисоветчицей и отщепенкой» тебе сразу же перекроют доступ не только к границе, но и ко всем этим чертовым государственным тайнам, на которых ты все еще сидишь и благодаря которым всё еще интересен всяким там ЦРУ и Сикрет интеллидженс сервис.

– Пока что я этого не почувствовал.

– Вот и начинай с операции «Десант», нерасчувствованный ты мой. Что же касается лично меня, то в порыве страсти я и пристрелить могу.

Причем воспринимай это напоминание не как шантаж, а всего лишь как защитную порцию противоядия.

Прекратив одеваться, Пеньковский, уже облаченный в брюки, но все еще оголенный по пояс и в одном носке, улегся на кровать и, устало закрыв глаза, на какое-то время замер.

– Понимаю, что выслушивать угрозы неприятно, – продолжила леди Тамила все тем же ровным, умиротворяющим голосом, в котором не просматривалось ни нотки раздражения, а тем более – агрессии.