Саблями крещенные

Он не раз поражал короля тем, что, в отличие от многих других подданных, умел вот так спокойно, с достоинством, не только признать свою вину, но и взять на себя ту часть ее, которая, несомненно, будет отнесена Богом на долю монарха.

На сей раз «Королевская привилегия» оказалась более чем щедрой. Численность реестрового казачества увеличивалась с шести до двенадцати тысяч, при этом возвращались или подтверждались все привилегии, которые ранее были дарованы казакам Владиславом IV или его предшественниками. Повышалось и денежное довольствие не только старшин, но и рядовых казаков.

Королевская казна выделяла огромную сумму денег, вполне достаточную для того, чтобы казаки могли соорудить и вооружить не менее шестисот легких военных судов, так называемых чаек, экипажи которых не только могли бы сдерживать натиск турецкого флота в устье Днепра, но и совершать походы к анатолийским берегам.

Впрочем, Оссолинского удивило даже не столько содержание «привилегии», сколько то, что король составил этот важный указ без его участия и, по существу, втайне от него.

А главное – король решился вооружать казаков вопреки воле сейма.

– Ну, что скажете, канцлер? – мрачно спросил король, осматривая в небольшую подзорную трубу окрестности замка. От Оссолинского не скрылось, что в голосе его слышалась тревога. Владислав отлично понимал, что, лишившись поддержки канцлера, он лишается последнего союзника.

– Сооружение на деньги польской казны целого казачьего флота, готового в любую минуту двинуться в поход против турок, уже равнозначно объявлению войны не только Высокой Порте, но и нашему сейму.

 – Оссолинскому потребовалось немало мужества, чтобы, произнося эти слова, скрыть свое волнение. – Да-да, и сейму тоже, поскольку он запретил предпринимать что-либо против Турции без его согласия.

– Остановимся на том, что Турция воспримет наши приготовления на Днепре, как объявление войны, – дал понять король, что свои отношения с сеймом обсуждать не намерен. – Но мы-то с вами, князь, понимаем, что жизнь польского королевства – это жизнь от одной жестокой войны с турками до другой, еще более жестокой.

Вся история Польши тому свидетельство.

– Как и судьба украинских земель.

– Вот почему сейчас в Украине мне нужен сильный, влиятельный союзник. Начав общее дело, король, коронный канцлер и гетман Украины как-нибудь справятся и с сеймом, и с янычарами, и с наиболее зарвавшимися польскими аристократами, которые часто страшнее всяких янычар.