Саблями крещенные

Тем более что жалоб действительно хватает. Кому я должен буду вручить булаву гетмана и королевскую хоругвь?

– А к IV, ому бы вручили, будь ваша воля? – едва заметно улыбнулся Владислав IV, и канцлер понял: это не просто любопытство, это – испытание на мудрость и единомыслие.

Оссолинский вновь запрокинул голову и вгляделся в молчаливые, холодные, совершенно безразличные ко всему, что происходит сейчас на земле, небеса. Словно искал в их глубинах подсказку.

– Если учесть, что есть только два достойных воина – Богдан Хмельницкий и полковник Иван Барабаш… [7 - Иван Барабаш.

Полковник черкасского полка, затем есаул реестрового казачества. В 1646 году канцлер Оссолинский вручил ему от имени короля булаву гетмана реестрового казачества. В годы национально-освободительной борьбы Украины против Польши (1648–1654) выступил на стороне Польши. В мае 1648 года взят в плен восставшими казаками и, по свидетельству некоторых исторических источников, погиб от руки известного украинского полковника Филона Джалалии. ] – с…разу же сузил круг претендентов коронный канцлер. – То становится ясно, что выбор небольшой.

– Был бы жив господин Сагайдачный, выбирать вообще не приходилось бы.

– Слишком уж преждевременно он ушел, – прокряхтел Оссолинский. – Слишком уж не вовремя. Хотя… кто из нас уходит «вовремя»? На моем месте любой коронный канцлер, заботящийся о мире и спокойствии значительной части подвластной вам земли, облобызался бы с полковником Барабашем. Не столь учен, как Хмельницкий, но и не столь хитер.

– Ну-ну?… – подбодрил король.

– Не настолько искушен в военных делах, однако же и не настолько влиятелен среди казаков, чтобы учинить бунт и выйти из-под власти польской короны. К тому же он – армянин.

– Да? Это действительно так?! Оказывается, он не украинец?! Он – армянин? Этого я не знал.

– Потому-то и судьба приютившей его земли не столь близка душе Барабаша, чтобы, ради нескольких привилегий для местного казачества и крестьянства, он готов был рисковать не только головой – к чему успел привыкнуть, но, что намного непривычнее и страшнее для него, – булавой гетмана.

А значит, богатством, славой, властью. Известно, что даже самые заядлые из казачьих рубак с булавой расстаются куда труднее, чем с головой.

– Так, значит, он армянин? – мрачно смотрел себе под ноги король, размышляя уже о чем-то своем. – Это заставляет по-иному взглянуть на его соперничество с Хмельницким и на наш выбор. Если только ваши сведения верны.

– Никаких сомнений.