Рыцари Дикого поля

В то же время седоватые волосы поредели настолько, что остатки их казались совершенно неуместными.

– Обычно генералы очень ревниво относятся к появлению людей, которых они считают талантливыми полководцами. А потому подобные признания звучат крайне редко, дьявол меня рассмеши, как любил говаривать один мой знакомый, испанский лейтенант.

– Крайне редко, вы правы.

Вино, которым угощал его генерал де Мовель, было сладким и тягучим, словно медовая настойка. И неожиданно хмельным.

Опустошив третий бокал, полковник с тоской вспомнил недавнюю вылазку, выстрел, которым испанский полковник прожег его мундир (пуля прошла под мышкой), и с тоской подумал, что, если бы рука кабальеро не дрогнула, испить этот божественный напиток уже не пришлось бы. Нет, он вовсе не считал себя храбрецом. Другое дело, что время от времени его вдруг захлестывала волна воинского безумия – что верно, то верно. Причем впадал Гяур в подобное безумие с каким-то особым азартом.

– Это последняя моя война, полковник, – белесые с красными прожилками глаза генерала тоже наполнились грустью. – И, возможно, последняя крупная военная прогулка. Через месяц я ухожу в отставку. Раны, болезни…

– В отставку?! Вы?! Вот в это действительно трудно поверить, господин генерал.

– Тем не менее, о намерениях моих принц де Конде и кардинал Мазарини уже уведомлены. Правда, реакция их была точно такой же, только более бурной.

– Их можно понять.

– Вы тут вспомнили о полководческой зависти. Так вот, зависть эта у меня, конечно, есть, и порой даже проявляется. Однако не настолько велика, чтобы затмить воспоминания о моей собственной молодости, когда я подавал такие надежды, при которых легко возомнить себя приблизительно тем же, кем возомнил себя наш всеобщий любимец принц де Конде. – На лице его вырисовалась даже не ироничная, а скорее снисходительная улыбка.

 – И будь я в молодости не жалким обедневшим шевалье, а принцем крови…

– Не нужно об этом, генерал, – вежливо остановил его Гяур.

– Почему же, князь, об этом тоже порой стоит вспоминать. Хотя бы в целях душевной закалки и самоочищения.

– Для всякого, кто способен уйти в отставку в блеске ваших наград и чинов, куда важнее осознавать не то, кем он когда-то, в самом начале своего восхождения, был, а кем стал и чего достиг.