Секретный рейд адмирала Брэда

Я не могу допустить, чтобы вы охаивали мою экспедицию где-нибудь за пределами Германии, скажем, в Дании или Швеции, не говоря уже о США.

– Вчера меня уже атаковали иностранные журналисты, однако я не сказал ничего такого…

– Потому что опасаетесь. Здесь пока что опасаетесь. Я же веду речь о вашем поведении за рубежами Германии. В некоторых спецслужбах меня и так обвиняют, что я слишком необдуманно пригласил в экспедицию американца.

– Мне так не показалось, – слова барона задели Брэда за живое. – За этим приглашением стоял трезвый расчет.

Причем не только ваш, личный.

– Да, и расчет – тоже. Поймите вы, – еще ниже наклонился к столу фон Риттер, – для меня очень важно осуществить эту экспедицию. Когда еще и в какой стране государство брало на себя организацию подобных экспедиций, с таким мощным техническим оснащением и такими финансовыми затратами? У нас будет даже гидросамолет с фото– и кинокамерами. Это вам не санки тащить, с лямкой на собственном плече. И я не позволю…

Барон вновь взялся за салфетку, но вовремя остановился, достал носовой платок, извинился, объяснив, что всякий раз, когда он волнуется, у него появляется аллергический насморк, и потребовал официанта со счетом.

Когда барон сухо попрощался с Брэдом, тот понял, что испорчен не только этот скромный ужин в ресторане. Испорчены, причем основательно, отношения с этим известным и влиятельным человеком.

Еще три дня доктор Брэд прожил в отеле «Фрегаттен-капитан», словно в вакууме: никто им не интересовался, никто за ним не следил, никто из участников экспедиции не объявлялся.

Фройнштаг, Риттер и его помощник, соорганизатор экспедиции барон фон Готт, словно бы испарились. У него по-прежнему сохранялся пропуск на «Швабенланд», но Брэд наведался туда только однажды, и впечатление у него было такое, будто он случайно забрел на незнакомое судно, где до него никому нет дела.

Однако на четвертые сутки вновь все резко изменилось. Появилась слежка, откуда-то возникла у отеля целая стайка германских и иностранных журналистов.

Фон Риттер и фон Готт вдвоем встретили его на судне у трапа – очевидно, им по телефону сообщили о появлении американца из портовой проходной – и, мило беседуя, провели к каюте, вежливо извинившись при этом за тесноту и скромность обстановки.

– Адаптацию к полярным условиям настоящий исследователь должен начинать с каюты, – вежливо простил их доктор Брэд.

Почти весь этот день он провел на судне.