Субмарины уходят в вечность

Тем более что после возвращения из наземного мира ему трудновато было избавляться от обычных человеческих представлений, согласно которым в семьдесят лет женщина уже представала древней старухой.

– Признаю, что эти традиции царят здесь, Духовный Хранитель. Но признаю и то, что под натиском несметного количества врагов там, в наземном мире, гибнут сотни тысяч наших единокровных братьев-арийцев, интеллект и генофонд которых помог бы создать нам здесь, во Внутреннем Мире, могучую державу арий-атлантов.

Именно эта держава арийцев подпитывала бы наши слабеющие династии атлантов свежей кровью, новым разумом и идущим параллельным путем развития интеллектом.

Духовный Хранитель помнил, что род Консула тоже принадлежал к арийской расе. Он вел свое начало от династии правителей Атлантиды, которую во время гибели Атлантиды спасли и приютили Высшие Посвященные Шамбалы. Одна ветвь этой династии ушла во Внутренний Мир, чтобы создать династию ее повелителей и Духовных Хранителей.

Именно к этой династии принадлежат он, Атлант Арий и нынешний Повелитель Этлэн Великий.

Другая же ветвь осталась в Шамбале и заложила основы династии ее посланников, которые из поколения в поколение служат посланниками и помощниками посланников Шамбалы во Внутреннем Мире, а также и консулами и помощниками консулов Внутреннего Мира в мире наземном. Это династия послов, благодаря которым вот уже в течение многих веков поддерживается хоть какая-то связь между тремя планетарными цивилизациями.

– Мне нравится, что вы пытаетесь принять участие в судьбе наземного крыла арийцев, досточтимый Посланник Шамбалы. Но с чем вы собираетесь обратиться к Повелителю в этот раз?

8

Февраль 1945 года. Германия. Верхняя Бавария. Замок Штуберг.

…Выслушав очередную «тронную речь фюрера», Мария Воттэ отошла к камину и несколько минут стояла там, всматриваясь в его угасающее колдовское пламя.

Отдавая под ее опеку Манфреда Зомбарта, этого именуемого Имперской Тенью лже-Гитлера, Скорцени просил, прежде всего, вдохнуть в него дух истинного арийца, взбодрить его, а главное – постараться заглянуть в будущее, предугадать, как ляжет карта этого эсэсовского «висельника и проходимца», как почти любовно называл он лучшего из своих воспитанников.

Теперь Мария понимала, что диверсант был прав: что-то в образе фюрера Имперской Тенью было утеряно.