Субмарины уходят в вечность

 – «Во время разговоров и постельных утех»! Нет, чтобы смертоносным ядом источать неуемную ревность к каждому мужчине, который посмеет приблизиться к такой, а главное, твоей – вот именно, ТАКОЙ и ТВОЕЙ – женщине!

– Но вести себя с ним вам все же следует высокомерно. Это вы – старше по чину, по крайней мере до тех пор, пока его официально не повысят до оберштурмфюрера, и положению; вы – владелица этих апартаментов, вы – личный секретный агент Скорцени, не говоря уже о том, что и по возрасту… Впрочем, это уже не столь важно, – вовремя остановился он.

Провожать его до ворот замка Альбина не стала. Но когда Скорцени оставлял скромно уставленную комнату их любви о двух каминах, вновь уперлась теменем ему в грудь и какое-то время стояла в этой, уже ставшей ритуальной в их отношениях, позе.

– С этой минуты, унтерштурмфюрер Кройт, эта женщина пребывает под вашим покровительством, – молвил Скорцени, когда начальник гестапо провел его за ворота замка. Он все еще пребывал под впечатлением от разговора оберштурмбаннфюрера со Шлипером и мучительно соображал, как бы поэффектнее отблагодарить своего защитника.

– Я предприму все усилия.

– Об этом я и хотел сказать: усилия вам понадобятся немалые, – ухмыльнулся Скорцени, даже не пытаясь скрывать двусмысленности своей фразы. – Но на всякий случай запомните: я сказал не «в ваших руках», а «под вашим покровительством». Если в следующий раз я увижу развешанные по обе стороны от ворот замка головы ее обидчиков, вам эта жестокость простится.

– Я признателен вам, господин Скорцени.

– Еще бы: я оставляю вам лучшую из своих женщин!

– Я не о женщинах – о гауптштурмфюрере Шлипере.

– В вашем возрасте я не позволял себе осквернять женщин упоминанием подобных имен, Кройт. Но замечу, что вы мне еще рано или поздно понадобитесь. Возможно, даже в ипостаси моего особого агента.

Отделение разведчиков полка альпийских стрелков во главе с обер-ефрейтором Гроссером уже было построено у трапа самолета. Скорцени медленно прошелся мимо строя этой десятки, придирчиво присматриваясь к фигуре, обмундированию и вооружению каждого из этих людей.

Особого впечатления они не производили, почти все как один – приземистые, худощавые, украшенные заостренными скулами и мясистыми тирольскими носами. Но все же теперь он прибывал во Фриденталь, имея под своим командованием хоть какую-то горсть более или менее подготовленных людей, которые должны были стать костяком формирующегося полка.