Золото Роммеля

Адъютант Родль оказался подчеркнуто пунктуальным: телефон ожил ровно в девять, как только Шмидт успел запить свой с вечера приготовленный бутерброд с колбасой холодным кофе из небольшой фляги. К еде он всегда старался относиться по-спартански.

– Как бы вы ни удручались по этому поводу, господин оберштурмбаннфюрер, заниматься вами поручено почему-то мне, – явно старался подражать своему командиру гауптштурмфюрер. Однако после всех тех подробностей, которые всплыли в связи со смертью командора, фон Шмидт готов был простить гауптштурмфюреру любые его вольности.

– Наоборот, это воодушевляет меня, – почти искренне заверил барон.

– Тогда спускайтесь вниз, я жду вас у машины.

Выйдя из отеля, Шмидт с опаской покосился на двух верзил в штатском, равнодушно посматривавших в его сторону.

– Это мои парни, – успокоил его адъютант Скорцени. – «Коршунам Фриденталя» порой не мешает испытать себя в роли телохранителей. Тем более – телохранителей самого барона фон Шмидта. Не возражайте, барон: все устроено так, как было приказано Скорцени, – личная охрана, эскорт мотоциклистов, «Баденвайлерский марш»[11 - В Третьем рейхе «Баденвайлерский марш» был официально объявлен «маршем фюрера» и его предписывалось исполнять в особо торжественных случаях, даже если сам фюрер на торжествах не присутствовал.

Ни эскорта, ни марша не последовало, зато эти двое громил сели в такой же подержанный «опель», в каком прибыл Родль, и принялись неназойливо сопровождать. Вначале адъютант внимательно наблюдал за их машиной, затем попробовал оторваться, чем очень заинтриговал Шмидта, наконец выругался и заявил:

– Придется изменить маршрут и заманить их к Главному управлению имперской безопасности.

– Так это что, слежка?! – изумился Шмидт. – На самом деле это не ваши люди?

– Будем считать их «почетным караулом».

– Но это немыслимо: в центре Берлина – слежка за машиной Скорцени! Кто может позволить себе такое?!

– Ну, о том, что это одна из машин Скорцени, им еще только надлежит узнать.

– Вы же сказали, что это личная охрана, приставленная самим Скорцени. Но это же… великосветское дерь-рьмо!

– Лестный отзыв об адъютанте Скорцени, – невозмутимо улыбнулся Родль.

– Я-то имел в виду не вас, – своеобразно извинился Шмидт, – а то окопное дерь-рьмо, которое преследует нас.

– Что, конечно же, смягчает вашу участь.