Золото Роммеля

Золото Роммеля

Богдан Иванович Сушинский

Секретный фарватер

По приказу фельдмаршала Роммеля в 1943 году из Северной Африки фашистами были вывезены огромные сокровища, но доставить их по назначению не удалось, и морской конвой вынужден был затопить их у побережья Корсики.

Действие романа разворачивается в послевоенные годы, когда вокруг исчезнувших сокровищ началась настоящая «золотая лихорадка». В операции по поиску принимают участие и легендарные диверсанты – бывший «агент фюрера по особым поручениям» Отто Скорцени и предводитель итальянских боевых пловцов, «морских дьяволов», князь Валерио Боргезе.

Богдан Сушинский

Золото Роммеля

© Сушинский Б. И., 2015

© ООО «Издательство «Вече», 2015

Часть первая. Африканский конвой

Если правда, что деньги требуют тишины, значит, правда и то, что «сокровища Роммеля» требуют… гробового молчания!

    Автор

1

Октябрь 1943 года. Средиземное море.

Африканский конвой Роммеля.

Борт линкора «Барбаросса»

…Корабли уходили на закате.

Овеянное песками африканское солнце угасало на огромной жаровне пепельно-бурого перевала, неохотно уступая прибрежное взгорье и подковообразную синеву залива – прохладному морскому ветру[1 - Ради полноты воссоздания истории появления «сокровищ Роммеля» в данном романе интерпретируются некоторые события, о которых шла речь в предыдущих романах о Роммеле – «Жребий вечности» и «Фельдмаршал должен умереть». – Прим. авт.].

– На шторм нарываемся, – невозмутимо проговорил командор Аугштайн, с трудом проталкивая свои слова сквозь дребезжащую хрипоту обожженной шнапсом и ливийской жарой глотки.

 – Не мешало бы переждать вон за тем скалистым мыском, – указал он мундштуком трубки на заползающую в залив горную гиену. – Самые сильные удары волн и ветра придутся на его оконечность.

– Какой еще шторм?! – изумился барон фон Шмидт. – Это не шторм, это всего лишь портовая встряска. По существу я был прав – этот идиотский конвой, в самом деле, составлен из списанного корабельного дер-рьма! Но если мы задержимся здесь, то завтра у этого мыска будут чернеть разве что обгоревшие остовы ваших судов.

О чем бы ни шла речь, слова оберштурмбаннфюрер фон Шмидт произносил с такой циничной брезгливостью, словно избавлялся от них, как от муторной нечисти. Кроме одного, незаменимого, которое оберштурмбаннфюрер умел преподносить миру так, как позволял себе делать это только он: «дер-рьмо!».