Операция «Цитадель»

– В то время как правящая партия «Венгерская жизнь» во главе с графом Бетленом все теряет и теряет свои позиции.

Хорти не ответил, однако, встретившись с проницательным, острым взглядом рослого плечистого красавца Анташа, не отвел, как обычно взгляд, а задержал его.

– Это хорошо, что мы обменялись мнениями, граф, – молвил он, направляясь к выходу из самолета. – Сейчас очень важно, чтобы мы чувствовали плечо друг друга. Настало время объединяться во имя своего собственного спасения и спасения нации.

– Все, что в моих силах, господин регент…

Уже оказавшись в проеме двери, Миклош Хорти неожиданно оглянулся, чтобы признаться:

– Но когда вы заговорили со мной, граф, я думал не о Салаши и вообще не о политике.

– Я это почувствовал, поэтому попытался вернуть к суровой действительности.

– То, что тревожило эти минуты мою душу, могло оказаться еще более суровой… реальностью. Я, видите ли, был удивлен, что самолет благополучно приземлился.

– Вот как, существовали какие-то предпосылки? – занервничал граф Анташ.

Граф не мыслил себе ситуации, при которой регент мог бы получить какие-либо сведения в обход него. Он не только душевно, а почти физически страдал от осознания того, что хоть что-то сумело просочиться к регенту, не будучи им самим, Каролем Анташем, осмысленным и отфильтрованным.

– Вроде бы ничего подозрительного, – объяснял тем временем Хорти. – Но, садясь в этот самолет, я был почти уверен, что он то ли прямо в воздухе взорвется, то ли будет не понятно кем атакован, или же как-то сам по себе – ну, просто вот так, сам по себе, без какой-то видимой причины, – рухнет, не дотянув до посадочной полосы.

– Представляю себе, каким трудным выдался для вас этот полет, господин регент.

– Напротив, граф. Я смирился с этой неизбежностью и ждал ее, как высшего избавления. До конца дней своих буду вспоминать о нем, как о незавершенном полете в вечность.

11

Да, сколь ни странным это могло бы показаться, но во всем увесистом, разбухшем деле русского генерала Власова обер-диверсанта заинтересовали прежде всего донесения, связанные с немкой, истинной арийкой, вдовой погибшего на фронте офицера СС Аделью (Хейди) Биленберг.

Самым странным и почти неестественным в этой амурной истории оказалось то, что фрау Адель не была «подставлена» русскому генералу ни гестапо, ни абвером.