Операция «Цитадель»

 – Где она теперь?

– С фрау Вороновой долго беседовали в разведотделе армии генерала фон Линденманна.

– Выведывали секреты русской кухни?.. – проворчал командарм.

– И секреты кухни – тоже, – ничуть не смутился лейтенант. – А затем решили направить ее вначале в лагерь германской разведки, чтобы затем, если только она приглянется инструкторам, определить в разведшколу.

– Ну, уж эта обязательно приглянется, – едко заметил Власов. – С такой бабой вся жизнь – в стремени, да на рыс-сях.

– Я не в том смысле, господин генерал, – впервые почувствовал себя неловко переводчик.

– Так ведь и я тоже «не в том».

– Вы как-то странно относитесь к этой женщине, – с укором молвил лейтенант. – А ведь она была предана вам и, насколько я понимаю, спасала вам жизнь.

Сказав это, лейтенант напрягся. Как-никак перед ним был генерал-лейтенант, командарм, пусть и враждебной армии, и даже плененный. Однако реакция Власова была совершенно неожиданной. Выслушав переводчика, он вдруг виновато, почти затравленно произнес:

– А что, собственно, вас смутило, господин лейтенант.

Я ведь ничего такого…

– Возможно, со временем вам удастся вернуть ее себе, – примирительно молвил Клаус Пельхау. – Теперь все будет зависеть от того, какие условия германского командования вы примете.

– Этого следовало ожидать, – скрестил пальцы худых морщинистых рук генерал, и, выдержав небольшую паузу, приглушил голос и с надеждой спросил.

– Чего именно? Что меня начнут «покупать», угрожая санкциями против Вороновой?

– Извините, господин генерал, но порой вы начинаете вести себя так, словно у вас появился выбор.

А ведь ничего иного, кроме верного служения рейху, судьба вам уже не оставила. Если вы отказываетесь служить фюреру, вас ждет расстрел или лагерь, из которого вам тоже не выбраться. Правда, есть еще один путь, который, говорят, предложил начальник гестапо и большой шутник Мюллер, – выдать вас красным, энкавэдешникам. Но тогда уж вам никто не позавидует.

Власов ответил не сразу, но пауза понадобилась ему только для того, чтобы справиться с подступающей к горлу яростью.

– Ладно, лейтенант, – наконец, смиренно произнес он. – Не будем об этом. Однако вопрос: может, вам уже известно, какими окажутся условия, которые мне предложат?

– Лично мне ничего не известно. Хотя нетрудно предположить, что вам предложат перейти на службу фюреру.

– В качестве кого?

– В качестве какого-нибудь сельского старосты или бургомистра небольшого городка. Шучу, конечно.