Странники войны

Во дворе гестапо.

– Матерь Божья, как же это? – вздохнул где-то там, в своем закутке у кабины, старик. Беркут узнал его по беззубому шамканью.

– Да вот так вот… Было. Когда начнут выводить – поглядывайте на охрану. Может, появится шанс бежать. Если кто-то рискнет, бегите. Мы постараемся отвлечь. Но лучше всего – броситься врассыпную. В общем, действуйте исходя из ситуации. Нужно искать способ спасти свои жизни, а не причитать.

– Так ведь черта с два от них убежишь! – ответил тот же обреченный, который требовал «не командовать».

 – Нас первых везут туда, что ли? Это у полицаев еще можно… А эти все предвидели, все учли.

– И все-таки, если кому-нибудь удастся спастись, запомните: с этой партией был расстрелян лейтенант Андрей Громов. Он же лейтенант Беркут.

– Неужели тот самый?.. – спросил кто-то после минутной заминки. Кажется, голос принадлежал подростку. Громов не видел его. – …Что партизанами командовал?

– Тот самый. Командир партизанской группы. Постарайтесь, чтобы известие достигло любого партизанского отряда.

– Как постараться? Кто ж тут спасется?! – вновь запричитал все тот же плаксиво-сиплый голос. – Господи, спаси и помилуй! За что, Господи, спаси и…

4

…Короткие рукопашные схватки в вестибюле, коридоре и номерах отеля «Кампо Императоре». Испуганное лицо Муссолини, когда, вслед за Скорцени, он выходит из похожего на небольшой рыцарский замок здания и видит на лугу перед ним выстроенный батальон карабинеров.

Тех, отборных карабинеров, которые вместо того, чтобы защищать своего дуче, – в верности которому еще недавно клялись, – превратились в его тюремщиков.

– Впрочем, тюремщиками они тоже оказались бездарными, – произнес Скорцени вслух то, о чем не сказал журналист, комментировавший все заснятое на пленку. – «Стадо трусливых баранов» – вот все, чего они достойны.

Однако сидевший рядом с ним Кондаков, которому только вчера присвоили звание лейтенанта вермахта, успел заметить, что и Муссолини чувствовал себя не храбрее.

Он осматривал это обезоруженное воинство с таким страхом, словно его вывели перед ним для расстрела.

Когда фильм закончился, Скорцени молча покинул небольшой просмотровый зал, в котором курсантам школы обычно показывали учебные ленты, и зашел в небольшую комнату, где на стенах демонстрировались образцы стрелкового оружия русских, англичан и американцев. Через несколько минут туда же пригласили Кондакова.