Странники войны

 – Или попа – так, кажется, по-русски?

– Мы неверующие, – предупредил Кондаков.

– Именно поэтому. Послушайте меня, парни, – голос «первого диверсанта империи» стал жестким и металлически твердым. – Помните, что результатов вашей операции буду ждать не только я. Не только командование вермахта. Его будет ждать прежде всего сама Россия. Порабощенные большевиками народы Советского Союза. На ваше мужество рассчитывает вся Европа. Весь мир с надеждой будет ждать известия о том, что возмездие наконец свершилось. Взрыв, ради которого вы рискуете жизнями, в тот же день отзовется взрывом ликования в сотнях сталинских концлагерей.

Он станет первым глотком свободы, которым Россия насладится еще до того, как добьется демократического возрождения.

Скорцени умолк, давая возможность переводчику дословно перевести все сказанное им. При этом он всматривался в лица диверсантов. Они по-прежнему оставались угрюмо-сосредоточенными. И никакой печати рыцарского мужества на них, никакого полета диверсионной фантазии!

– Но мы не политики, – Скорцени вдруг почувствовал, как, глядя на лица этих безнадежных «лагерников», он и сам потерял всякое воодушевление.

 – «Ты становишься жалкой тенью Геббельса, – почти с отвращением сказал он себе. – Самой жалкой из всех его теней». – Мы – солдаты. Поэтому я уверен, что вы выполните свой солдатский долг перед человечеством. Следующая наша встреча, уже после вашего возвращения в пределы рейха, состоится в лучшем ресторане Берлина.

– Вот это по-нашенски, – только теперь вымучил нечто похожее на кисловатую улыбку лейтенант Кондаков.

– А вы, агент Аттила, считали, что успех такой операции мы не отметим? Но о меню и выпивке – потом. Пока что – дай бог свидеться.

– До встречи, господин штурмбаннфюрер.

– Будет ли она? – мрачно проворчал по-русски Меринов.

Скорцени не понял его слов, но очень точно уловил дух сказанного.

«Лагерники – они и на том свете лагерники, – молвил он про себя, глядя вслед агентам. – В этом весь ужас твоей работы с русскими».

11

Беркут незаметно осмотрелся.

Вокруг немцы. Правда, бдительность несколько притуплена, но сколько стволов!.. Нет, сейчас побег невозможен. Не сейчас. Ну что ж…

Он забрался в кузов. Один из автоматчиков сразу же закрыл борт и остался охранять пленного.

Андрей вдруг почувствовал, что совершенно обессилел. Подполз к кабинке и затих, свернувшись калачиком… Жив. Он все еще жив! Какое счастье! А ведь уже мог бы лежать где-то там, под слоем глины и тел. В могиле.