Странники войны

 – Какое еще Лесное? Мне Гайдуковка нужна. Гайдуковка где, я спрашиваю?! – разъяренно выкрикнул партизан, словно это старик был виноват в том, что он заблудился.

– Гайдуковка дальше, за лесом, – показал старик на лес по ту сторону долины. – До нее еще далеко. А ты, гляжу, нездешний?

– Ну и что, что нездешний? – Николай прислонился спиной к дереву и закрыл глаза. – Сколько до нее километров?

– Шесть. Может, семь. Кто их считал?

«Шесть, семь!.. Как же я пройду столько?! Где взять силы, чтобы пройти еще столько?!»

– Немцы в этом твоем лесном Париже есть?

– Нету их.

Позавчера снялись и уехали к аллилуям. Боятся они оставаться здесь, посреди леса. Наезжают только, отбирают, что могут. Коз я вот в лесу прячу. В землянке.

Старику было под семьдесят. Истощенный, с землистым лицом… Не седые, а тоже какие-то землистые, словно присыпанные пеплом, свисающие до плеч волосы. Серая рубаха. Весь серый! А может, это у него в глазах все сереет?

– Ты-то кто такой будешь?

– Уже никто, отец.

А когда-то был солдатом. Ранен я. Иду вот. Каким-то чудом все еще иду. Хотя мог бы уже лежать где-нибудь… Партизаны в ваших краях водятся?

– В этом лесу нет. Не слышно. А туда дальше, за Гайдуковкой, иногда появляются. Видели их.

– Мне нужно полежать… Отлежаться… Хотя бы несколько дней, – Крамарчук оттолкнулся от дерева, сделал несколько шагов и почувствовал, что теряет сознание. – Я ранен.

Да еще и приболел. Мне бы хоть сутки… Чтобы не на ногах…

– Вижу… Да только сам я тоже… старый и больной. И бабы у меня нет… А тебе уход нужен, – мрачно объяснил старик. – Опять же… Найдут тебя – меня самого к аллилуям.

– Точно, вместе с козами, – отплясывал сержант на угасающих углях своего фронтового юмора.

Но старик не воспринял его.

Выдернул колышек и потащил свою рогатую живность в сторону села.

– Куда же ты?! – попытался удержать его Крамарчук.

 – Помоги хоть чем-нибудь! Во спасение души, отец! Ну не ты… Так, может, кто другой отважится. Только не оставляй вот так вот, между раем и адом!

– А кто другой? – оглянулся старик. – Кто?! Кругом немцы-полицаи. Да еще, как и в каждом божьем селе, свой сельский иуда на петле-обмылке гадает. У них это быстро. Глядишь, и село сожгут.

– Ох и сволота же ты, дед! – потянулся Николай к кобуре.

Но пистолет, однако, не выхватил.