Одна нога здесь… Книга первая

Яромилыч сначала ползком, потом на четвереньках поспешил от страшного дома подальше, и лишь после, когда головой уткнулся в забор, осмелился оглянуться. Снаружи изба осталась такой же, как и была: низкие стены, соломенная крыша, вместо спасительной прорехи в стене – распахнутые ставни окна. «Это я, значит, через окно выкатился, – сообразил Яромилыч. – А то всё вроде как морок был. Примерещилось»… Вот только проверять, действительно ли недавнее жуткое и мерзкое беснование ему примерещилось, у деда не было никакого желания.

Он не стал и пытаться отворять ворота, а, пользуясь внезапно прибывшими силами и сноровкой, полез по поперечным жердям прямо поверх забора.

Окна Любавиной избы светились трепетным красным светом – внутри разгорался пожар. Но Яромилыч этого не видел.

ГЛАВА 3

Яромилыч спешил по ночному городу, то цокая деревяшкой по бревенчатой мостовой, то утопая по щиколотку в грязи закоулков. Он торопился туда, где Любава обещала ждать его – к Кривой Берёзе, что росла недалече от города, подле небольшой речушки, или, скорее уж, ручья.

Стародавнее предание сказывало, что жила некогда краса ненаглядная – Весёла, отец хотел отдать её за нелюбого, и она, сердца своего усмирить не сумев, пошла в березовую рощу и удавилась там на своем же поясе. Дерево, от тяжкого груза её горя, изогнулось посреди и стало расти с той поры кривым. Роща давно уже исчезла с лица земли, а Кривая Береза, вся в потрескавшейся коре на необхватном кряжистом стволе, продолжала жить, словно всем в напоминание.

Во времена молодости Яромилыча, у той березы по летней поре завсегда проходили гулянья парней с девками. Подружки сидели, бывало, человек по пять, на изгибе дерева, что приходился им где-то на уровне плечей, остальные, которым места не досталось, усаживались у корня, а парни красовались перед ними, затевая потешные стычки, распевая песни, играя в мяч или в чехарду. Здесь же частенько и вечеряли принесенной из дома снедью.

Давненько это было. Ныне у городских парней и девчат появились новые места для гуляний всем скопом, и о березе забыли. Помнили о ней, должно быть, одни только старики. Не случайно, видать, Любава на такое место позвала его, о котором не каждый знает.

Яромилыч беспрепятственно вышел из города. Ворота на ночь запирались – даром что от начала времён никакой ворог не приступал к Зибуням.