Одна нога здесь… Книга вторая

Перед глазами закружили разноцветные звезды, отжаривающие «камаринского» вместе с цветными пятнами, но ещё до того, как погрузиться в блаженную темноту, корчмарь понял, о чем были читанные им строки из пророчеств волхва Велеслава:

Сам Сварог открыл мне секреты Огня,

Что сокрыт в глубине под корою дерев…

Заяц дико хохотнул и немедля провалился в небытие, напоминавшее тот провал в полу корчмы…

Приход в себя оказался болезненным. Голова дёргалась, как после затяжного праздника, именуемого в народе «Днём Хмеля», во рту словно поселилась маленькая лошадь, которая не только нгадила, но и оттоптала язык копытами.

В руках и ногах ощущалась редкостная слабость, даже мизинец казался огромным дубовым поленом, поднять которое не было никакой возможности. Веки, словно отлитые из свинца, еле-еле сдвинулись с места, давая корчмарю совсем немного обзора. Все вокруг, и даже сам Заяц, успевший понюхать собственный рукав, невыносимо воняло гарью. Над ухом раздавался какой-то яростный спор, отзвуки коего и принудили Зайца очнуться. Ругались двое – Божесвят, в чьей повозке он сейчас как раз и возлежал, и Семигор, почему-то именно против этого возражавший.

– А я говорю, он поедет со мной! – запальчиво голосил малорослый делец. – Я живо домчу тело до Тюрякина, и там его непременно поставят на ноги.

– Не надо никуда ехать! – басил в ответ Семигор, болезненно морщась и придерживая замотанное предплечье рукой, – Здесь свой знахарь имеется, вот он Зайца и выходит.

– А я говорю, он поедет со мной! Я живо домчу тело…

Судя по всему, спорили они уже давно и поэтому повторялись.

Заяц хотел им сказать, что он уже не тело, но смог издать малопослушными губами лишь какой-то булькающий звук.

– Вот видишь, – немедля среагировал Семигор, – он тоже не хочет никуда ехать!

Оба дельца нависли над ним с двух сторон и принялись тормошить:

– Заяц, эй! Да Заяц же, ну!

– Очни-и-ись!

– Я… уже… – просипел корчмарь. – Посадите меня.

– За что? – неподдельно изумились дельцы.

 – А! Ты не в этом смысле!

Семигор легко переместил Зайца в сидячее положение, да ещё в придачу скинул с его лица длинный волосяной хвост, прилипший к вспотевшему лбу и изрядно мешавший обзору. Найдя, что выражение глаз у корчмаря, – или теперь правильнее сказать «бывшего корчмаря»? – вполне осмысленное, дельцы в два голоса громко зашептали:

– Книгу-то спас?

Так вот чего они так рьяно обо мне заботились! – сообразил Заяц, преодолевая собственную вялость.