Остров обреченных

– Когда я делал на вас ставку, о вашем могуществе не могло быть и речи, – резко уточнил аббат. – Но теперь вы сами убедились, что я предпринял все возможное, чтобы превратить вас, почти неизвестного мне человека, в самого могущественного подданного Его Величества. Ибо могущество Франции, а следовательно, и наше личное, следует зарождать не при королевском дворе, и даже не на европейских полях сражений, а именно там, в океане. И, пока мы, адмирал и вице-король Новой Франции, вместе, мы – непобедимы! Тут уж можете мне поверить.

– Вы правы, аббат, – выдохнул Роберваль, пораженный столь дальновидной и мудрой комбинацией, задуманной человеком – как считают многие при дворе – совершенно случайно и незаслуженно оказавшимся в числе секретарей короля, и вообще, в числе приближенных к нему. Возможно, поэтому его брат, Николя де Роберваль, оставался одним из самых яростных противников этого чиновника.

– Удачного плаванья, адмирал, – молвил аббат, когда де Роберваль был уже у проема двери.

– Знаете, что меня поразило, аббат? – повернулся к нему мореплаватель. – Что в моем присутствии вы так ни разу и не произнесли имя Господа.

– В самом деле? – равнодушно переспросил Готье.

– Видит Бог.

– Но ведь и вы в моем присутствии тоже ни разу не рискнули произнести свое любимое: «Всех на рею, христопродавцы эшафотные!»

И только теперь адмирал по-настоящему понял, что ему еще только предстоит постигать истинную науку общения с людьми; совершенно далекую от той, которую он с юных лет своих постигал, предаваясь стихии моря и матросских кубриков.

5

…Она все еще слышала рыкоподобный крик отца, но уже не желала ни выслушивать его, ни, тем более, – оправдываться. Единственное, чего она опасалась, – чтобы кто-либо из подосланных отцом слуг или наемников не убил Роя д’Альби. Она знала: когда отец в ярости – а Николя де Роберваль обладал способностью приходить в сие дичайшее состояние по всякому поводу, – он может прибегнуть к любой гнусности, в том числе и к убийству.

Из предусмотрительности, Маргрет уже послала гонца в Сен-Дени, дабы предупредить шевалье д’Альби, что тайна их обручения отцу уже известна и что ему следует всячески остерегаться. Однако гонец почему-то до сих пор не вернулся, а терпеть дикие выходки отца она больше не могла.

Ворвавшись в хозяйский двор, Маргрет кликнула старшего конюшего и приказала седлать охотничью лошадь, а еще – приготовить арбалет и охотничью шпагу.