Остров обреченных

– Мне ведомо, – продолжал Роже, что шевалье де Альби обучается премудростям лекаря, но… где грань между врачеванием и сатанинством? Однако не будем сейчас об этом, – взглянул он на Алессандру. – Я как лицо высокого духовного сана смогу отпустить вам этот грех, Маргрет де Роберваль, и избавить вас от обета, данного при обручении.

«А ведь стоит мне признать, что обручение состоялось по непонятным мне причинам или что на меня наслано колдовство, как эти ироды и впрямь отправят моего медикуса на костер инквизиции!» – ужаснулась Маргрет.

– Меня никто не принуждал, святой отец, – твердо заявила она. – Это, скорее, я принуждала студента-лекаря Роя д’Альби. – Мать тихонько охнула и схватилась рукой за горло. Как всегда, когда она волновалась, у нее начинались спазмы гортани.

– Повторяю, – еще упрямее молвила Маргрет, – обручение состоялось по моей воле. Мы решили, что станем мужей и женой и что через год обвенчаемся. И ни я, ни мой избранник от решения этого не отступимся.

– Стоит ли отвечать так сразу и столь необдуманно? – смутился епископ, с опаской поглядывая то на набыченно сидящего в высоком венецианском кресле генерала, то на герцога де Роберваля.

– Я готов публично простить вам вашу ошибку, Маргрет, – первым заговорил генерал де Верлен, сославшись при этом на прощение его преосвященства и нерасчетливость молодости. – Разумеется, после того как епископ избавит вас от таинства обручения.

– Я сама избрала этого человека, господин генерал.

Епископ даже не пытался скрыть своей ухмылки. Возможно, он действительно не одобрял ни ее решения, ни действия кюре Сонеля. Однако же и согласиться с выбором герцога тоже не мог – Маргрет знала об этом со слов матери, с которой епископ как ее исповедник всегда был значительно откровеннее, нежели она с ним.

– Это ваше окончательное решение, Маргрет де Роберваль?! – громогласно вопросил герцог.

– Да, окончательно.

– Но погодите, Николя! – взмолилась мать. – Дайте девушке успокоиться и обдумать свой поступок. Вспомните, что в молодости все мы…

– Кроме нее, – прервал свою супругу герцог. – Поскольку она уверена, что мудрее всех нас. Она сама решает, как ей быть, с кем жить и даже – какому богу молиться.