Я выжил, начальник!

Нас тут никто не видел, и это нам не пришьют.

– Ствол оставь, – сказал Костюков. – А то если возьмут…

– Хренушки не хочешь? – огрызнулся Рожков. – Я на пожизненное не пойду. Пусть лучше пристрелят.

– Сколько лихих ребят так базарят, – насмешливо произнес Костюков, – а потом сидят как миленькие и лапки поднимают – только не убивайте. Хрен с ним, с пожизненным, лишь бы жить. Помнишь Сашку Орла? Он же божился, что живым не сдастся. А лапки сразу задрал. Так что смотри сам. Это лишняя мокруха, и ты запросто можешь угореть.

Сейчас вот хапнут, а шить-то нам пока вроде и нечего. Конечно, если начнут копать, то найдут. Я давно хотел из России свалить, но бабок приличных не было. А сейчас уйду в Германию. Тетушка у меня живет в Лейпциге, давно зовет. Вот к ней и намылюсь. Надо бабки с Короля хапнуть, как майор говорит, и отвалим. Через Хохляндию уйдем. У меня на Белгородской таможне зять работает. Он мужик нормальный. Говорит, хохлы к нам на работу пешком ходят, а наши в гости в Хохляндию. Хапнем бабки Короля и отвалим туда. Только не пойму я тебя, майор, на кой хрен тебе эта баба нужна? Пусть с ней Король разбирается. Нам-то она зачем сдалась?

– Ее надо заставить заткнуться, – ответил Пискунов. – Тогда нам объявиться можно будет. Скажем, сами разобрались, из-за чего на нас дело пытались повесить.

– На хрену я видел эти разборки, – покачал головой Костюков. – В зону ехать? Да там пришьют и не поморщатся.

– Но иначе мы к нему заявиться не сможем, – сказал Пискунов.

 – Он Ромку прячет. Хотя… Он просил адрес ее узнать. – Майор достал сотовый.

Молодая женщина с короткой стрижкой вошла в вагон.

– Когда в Кирове выйдете, вас встретят, – сказал ей невысокий полный мужчина в золотых очках.

– Надеюсь, – усмехнулась она. – Передай папе, что я позвоню, как только приеду в Киров.

Кировская область, Котчиха

– Вон он, – сказал невысокий мужчина молодому здоровяку.

– Вижу, – усмехнулся тот. – Все просто. Как пойдет мимо барабана, его нужно толкнуть посильнее.

– Да не пори ты ерунду, – недовольно проговорил невысокий. – Ни хрена с ним не будет. Ну поцарапается или ушибет что. Думаешь, его закрутит на барабан? Нет.

– У нас осталось два дня. Потом поставят раком. Валить его надо, сучару.

– Как? Просто дать по башке ломиком или кирпичом? Да он, сука, говорят, машется лихо. В десантуре служил и воевал. С дубаками на пересылке и то бодался. А что-то делать надо.