Я выжил, начальник!

– Что же вы за вороны такие, – проворчал Вячеслав Андреевич, – все вам неймется. Слушать ваше карканье противно. Конечно, понимаю я обиду вашу – от зэка такое услышать. Вам же обычно только комплименты выдают. Ну, если сорвутся, матом обложат. А тут… – Вспомнив слова Вулича, он рассмеялся.

– А ты-то, старый хрен, чего за нее заступаешься? – сердито спросила Полина.

– Хватит! – рявкнул он. – Работайте!

– Привет! – пожимая руку Виктору Чепурных, кивнул черноволосый молодой мужчина. – Вера снова на пике славы? – улыбнулся он.

 – Преступников помогла…

– Хватит! – перебил его Виктор. – Да, помогла девушке. И что теперь? Ты бы лучше прекратил разговоры насчет всего этого.

– А я, что ли, это придумываю? – хмыкнул черноволосый. – Ну ладно, если я еще раз от кого услышу, морду набью.

– Что у тебя? – вздохнул Виктор. – Если зашел просто поговорить, то у меня времени нет. Скоро комиссия, поэтому дел невпроворот.

– Да о ней уже месяц говорят, – усмехнулся тот.

– Пока! – Чепурных кивнул на дверь.

– Задаешься ты, капитан, – усмехнулся черноволосый, вышел и подчеркнуто аккуратно прикрыл дверь.

– Завтра поедете на Лесной, – сказала Вера.

– Может, лучше здесь? – вздохнул лежавший на койке пожилой мужчина. – Вы все-таки и словом лечите. А там, – он вяло махнул рукой, – все вроде как из Бухенвальда. Для вас мы больные, а там зэки позорные.

– На Лесном есть хорошие специалисты, – улыбнулась Вера. – Я не могу дольше держать вас здесь, а там вам окажут необходимую помощь.

 – Посмотрев на троих больных, она вздохнула: – До свидания! – и вышла.

– Вот баба! – облизнулся плотный мужик.

– Врач хороший и человек, властью еще не испорченный, – заметил пожилой.

– Это точно, – согласился лысый мужик. – Не чета другим. Муж ее, Виктор Петрович, стал больше ментом, чем врачом. А Либертович вообще гестаповец, мать его!..

– Значит, Вулич ведет себя спокойно? – спросил Седых. – И никаких разговоров о побегах?

– Нет, – покачал головой мастер.

 – По крайней мере все мои стукачи ни о чем таком не слышали. Кстати, работал он тоже хорошо, ни одной приписки. Надеюсь, вы не для того все это начали, чтобы я его отстранил?

– Боже упаси! – усмехнулся Седых. – Здесь он на виду, и я этим доволен. И от блатных он все-таки в стороне. Значит, помочь ему никто не может. А никто не замечал, шитьем он не занимается?

– Каким шитьем? – удивился мастер.

– Ну, может, шьет что-то.

– Да никто ничего не говорил.