Последний еврей из КГБ

Точно, стальной человек! Доводил до того, шё люди за пайку хлеба на фронт шли. И так умирать, и так умирать. Так хотя бы поесть перед смертью. Ты понял?

– А на фронт было страшно идти?

– А как ты думаешь? Конечно! Кому умирать охота? Но немец, гад, был под Москвой. И шё они творили на оккупированных территориях? Это же уму непостижимо! Тоже мне, культурный народ! Сволочи! Я бы их голыми руками разорвал. Честное слово! Поэтому, хотелось этих сволочей поубивать. Но под Новый год Сталин немца от Москвы отогнал.

Вот мы кричали! Ты не представляешь! Плакали! Это ж надо! Немца разбить! Вот молодец! Даже те, кто был посдержаннее к Сталину, кричали: «Да здравствует товарищ Сталин!» Мы тогда поверили в победу! И вообще. Сталин, я тебе скажу, не врал. Очень умный был человек. И скромный. Это тебе не сейчас.

– И вас перестали на войну посылать?

– Нет. Ну, шё ты. Настоящая война только началась. Новый выпуск на фронт был весной 42-го. Опять меня не взяли. Потому шё опять отправляли тех, кто хуже успевал на занятиях.

Шё я говорю в таких случаях?

– Учись, сынок.

– О! Правильно. Молодец.

– А когда дошла твоя очередь?

– Моя очередь дошла в 43-м, весной. Это я еще год проучился.

– Почти конец войны.

– Да нет. Не конец. Самый перелом. Зимой 43-го немец хорошо получил под Сталинградом. И они захотели взять реванш. Переломить, так сказать, ход войны. Решили сделать это летом, в районе Курска – Белгорода. Вот туда меня и отправили. Я получил под командование роту.

– Рота, это сколько?

– Рота? Рота, это где-то человек 150–170.

– Ого!

– Да. Для молодого лейтенанта это многовато. Мне ж тогда было всего 19 лет. А там служили люди по 30, 40 и даже по 50 лет. В отцы мне годились. Я принял роту. Месяц мы с ними провел в запасе, а потом – на фронт.

– И как это было?

– Ой…! Шё тебе сказать? Это был тихий ужас! Немцы начали артподготовку. Потом пошли танки и пехота. Везде огонь, стрельба, грохот! Где наши, где немцы – ни черта не поймешь! Связи нет. Где-то метрах в пятидесяти от меня, в окоп прямое попадание снаряда.

Я потерял сознание. Сколько прошло времени, не знаю. Очухался, смотрю – оглох. Ни черта не слышу. Ну, хоть жив, думаю. Собрал бойцов. Чуть-чуть стал слышать. Присмотрелся, немцы мелькают. Первая мысль: «Окружение!» Вызвал одного старшину. Даю команду: «Всех ко мне!» Собрались. И тут я вижу, шё они чего-то там кучкуются. И все на одного бойца посматривают. Я давно его приметил. Он у них был заправилой.