День, который не изменить

Слава Богу, подоспели! Пока неприятель соображал, что к чему, пока для атаки строился – мы уже тут как тут! Задали перцу, приходи кума любоваться!

– А всё же, Шевардино отдали… – сказал щуплый рядовой, тот, что предлагал гнаться за уланами. – Как же так вышло, коли вы всех порубали?

– Ты рот-то закрой, Терентьев! – прикрикнул Оладьев. – Ишь, умник выискался! Раз начальство велело отступить, значит, замысел имеет, стратегию! Вон, наши сегодня цельный день флеши да рвы копают – а всё потому, что вчера у Шевардина неприятеля отбили.

Пока он стоит, мы оборону изготовим и встретим супостата картечами да штыками! В битве, оно как бывает? Иногда и отступишь на шаг, зато после десять отмеришь вперед!

Заскрипели колёса, всхрапнула лошадь. К костру подошли двое солдат. Один из них вёл в поводу лошадь, запряжённую в двуколку.

– Квартирьеры! – оживился Оладьев. – Што, отцы родные, водку привезли?

– А как же! – хохотнул тот, что держал поводья. – Кто хочет, робяты? Ступай к чарке!

Никто не шелохнулся.

Сидящие у огня вздыхали, отворачивались. Седой егерь, почти старик, ответил за всех:

– Спасибо за честь! Не к тому изготовились, не такой завтра день!

И, шепотом, едва слышно:

– Мать пресвятая Богородица! Помоги постоять за землю своя…

Солдаты снимали фуражки и размашисто крестились. Лицо прапорщика Яковлева сделалось торжественным, и Витька почувствовал, как к горлу подкатывается ком. Прав Мишка, прав, всё в точности по Лермонтову:

«…Мы ждали третий день.

Повсюду стали слышны речи:

«Пора добраться до картечи!»

И вот на поле грозной сечи

Ночная пала тень.

»

Вот она, ночь перед Бородинской битвой! И они, обычные школьники двадцать первого века, сидят у костра с русскими воинами и едят кулеш и слушают неторопливые, обстоятельные речи. А завтра по полю двинутся войска, загрохочут пушки и…

– Ну а вы, молодые люди, не расскажете, каким ветром вас сюда занесло? И одеты вы странно… Где это такие наряды в моде?

Витька встрепенулся, оторвал взгляд от кирасира.

Ну вот, теперь придётся выдумывать! Прапорщик Яковлев – это не капрал Оладьев, тут лапшу на уши навешать будет потруднее. Дёрнуло же его надеть бермуды! Мишке хорошо, он в своей домотканине здесь, как родной. А ему-то как выкручиваться?

V. Трудные вопросы

Мишка одёрнул рубаху и решительно шагнул вперёд:

– Good evening, officer! Our father – a British scientist. We would like to see the army, but…

Витька от неожиданности поперхнулся и закашлялся.