Египетский манускрипт

Мужичонка обеими руками вцепился в борт и, озираясь, проговорил:

– Страсти-то какие, Господи! Буря все больше и больше! Видать, потопнем!

Моряк поспешил его успокоить:

– Ну что вы, совсем напротив. Погода довольно тихая.

– А что же тогда валяет с боку на бок?

– Без этого нельзя, – терпеливо разъяснил мореплаватель. – Летом на море случается полная тишина – но нечасто.

– А зачем, – и он ткнул пальцем в мачты, – энтих столбов понатыкали? Они же только раскачивают пароход!

Пришлось морскому волку объяснять, зачем на пароходе мачты:

– На них, – втолковывал он паломнику, – поднимают сигнальные флаги и фонари.

Мне так и хотелось добавить: «…А еще вешают всяких идиотов, которые лезут к занятым людям с дурацкими расспросами».

– А ежели машина испортится, – продолжал мореман, – так на них растягивают паруса. Когда нужно поднять что-нибудь тяжелое, они служат как краны. А если качка совсем усилится, то паруса, растянутые на этих «столбах», могут ее до некоторой степени ослабить.

– А мы с дороги посреди окияна не сбились? – продолжал допытываться мужичонка. – А то вон земли-то не видать!

– Нет, – успокаивал паникера моряк. – Погода сейчас очень тихая, с курса сбиться никак немыслимо. Горизонт чист со всех сторон. И вот что, господин хороший, – ложились бы вы спать, с богом. Завтра полегче будет, сами увидите.

Успокоил он таким образом боязливого пассажира или нет – но тот сполз в трюм и растворился среди спящих паломников.

Из путевых записок О.И. Семенова

Утро второго дня. Качает все сильнее. Не стоит подходить без надобности к люкам трюмов – в их тесном пространстве запах, распространяемый немытыми человеческими телами и последствиями качки, стал совершенно нестерпимым. Он густыми волнами накрывает палубу; не спасает даже свежий морской бриз. Иван ходит синюшно-бледный, но виду старается не показывать.

Пристроившись на мостике, чистая публика озирает горизонт да от нечего делать наблюдает за паломниками внизу; других развлечений на пароходе не имеется. Богомольцы снуют туда-сюда, моются, поливая друг другу из чайников и котелков, молятся тут же, на палубе, словно бы и не замечая тесноты и качки. На бак и мостик публику третьего класса не пускают – если верить стюарду, на пароходе находится около четырехсот паломников, путешествующих третьим классом.