Клык на холодец

 – Вахиным волкодавам такой корешок на один зуб. Перекусят, выкопают и хозяину приволокут, на растопку.

– Зато у Султанки нюх о-го-го! – обиделся за собаку трактирщик.

– Третье корневище за месяц находит! Кстати, надо бы мужикам сказать, чтобы раскопали и выжгли, а то не приведи Лес, новые полезут…

– Не спеши, уважаемый. Сейчас поговорю с твоими гостями и гляну. Если что под землёй и осталось – высушу, больше не побеспокоят.

Егор обернулся, охнув от неловкого движения. В дверях стоял человек в длинной, до пят, хламиде с капюшоном, целиком закрывавшим лицо.

Голос раздавался оттуда, из тёмной треугольной прорехи. В руках незнакомец держал большой, до плеча, суковатый посох.

– А, это ты, Трен! – Егерь приподнялся на скамейке и помахал вошедшему. – А у нас, как видишь, неприятности. Студент, напарник мой, собрался на суд, а бешеный корень ему рёбра пересчитал. Как теперь быть – уж и не знаю…

– Если твой друг призван в Круг Друидов, – строго сказал незнакомец, – то должен явиться, невзирая на немочи.

Но ты не переживай, я его осмотрю. Что к утру будет, как новенький, не обещаю – но до Обители как-нибудь доберётся. Заодно и собаку гляну, лапа, видать, сломана. Нехорошо, когда такое верное создание мучается…

Султанка, оторвавшись от мосла, на трёх лапах поковыляла к друиду, приветливо виляя хвостом. Тот наклонился и потрепал её по загривку, и она, радостно взвизгнув, лизнула руку – узкую, морщинистую, обтянутую сухой, как старый пергамент, коричневой кожей. И тыльную сторону ладони и запястье, густо покрывали татуировки из рун и переплетённых стеблей.

Когда гость наклонился, на его груди качнулся большой медальон с узором в виде дуба, ветви и корни которого сплелись, словно щупальца осьминогов.

Егор вздрогнул. Символ был знаком – и знакомство это было не из приятных. Не так давно ему в компании лешака Гоши пришлось расследовать нелепую гибель студента-первокурсника. Лешак тогда посоветовал обратиться к своей давней знакомой, ведунье Наине, последней из клана родноверов, истреблённых соперникам-чернобожцами.

После весьма неаппетитного ритуала ведунья сумела вытянуть из памяти мертвеца необходимые сведения и, в числе прочего, там фигурировал и этот узор.

– Дерево Иггдрасиль… – шепнул егерь, поймав взгляд напарника.

– Этот знак много кто использует, не только друиды. Сетуньцы, аватарки, даже Пау-Вау – хотя это не их, не индейское.

Друид выпрямился и заговорил. Сейчас голос его звучал строго, даже официально.