Комонс

И, чуть помедлив:

– В следующий раз, пожалуйста, предупреждай…

Математичку Клавдию Васильевну, средних лет даму с внешностью и манерами не успевшей состариться колдуньи Бастинды, мы недолюбливали. Да и не за что было, если честно: Клавдиша – смерть всему живому и, прежде всего, самой математике. Алгебра всегда была для меня бичом божьим. Геометрия же, если и шла полегче, то лишь самую малость. Так что, этот год нам с Женькой придётся как-то пережить, и тут надежда на жалкие ошмётки моих институтских знаний.

Всё ж, Бауманка – это серьёзно, особенно если родная бабуля когда-то преподавала там математику в ранге профессора. Увы, её кровь во мне точно отдохнула…

Ну да ладно – матанализ пойдёт только в девятом классе, а там должна прийти другая учительница.

На этой мысли я себя осадил. Я что, собираюсь, подобно книжным попаданцам, взрослеть, готовя себя (и альтер эго, конечно), к великой цели – но когда-нибудь потом, в далёком будущем? Ох, сомнительно, что я тут ради такого именно расклада.

Уж очень всё… не то, чтобы зыбко – построено на своего рода динамическом равновесии. И наше с Женькой «соседство», подразумевающее нахождение какого-то компромисса, а вовсе не полное поглощение, а то и замещение его личности моей. И флэшбэки эти… в смысле – этот. Потому как до сих пор случился только один. Но что-то подсказывает мне, что им дело не обойдётся. Так что, не стайер я, не стайер. Моя дистанция – в лучшем случае, полторашка, да и то…

Урок тем временем шёл своим чередом. Тема была не бей лежачего: «В курсе седьмого класса вы начали изучать векторы и действия с ними.

В этом году изучение будет продолжаться. Поэтому Сначала вспомним основные сведения о векторах…»

В общем, до конца урока я пребывал в медитативной дрёме. Аст (на этот раз я устроился подальше от учительского престола) поначалу толкал меня локтём, но быстро понял бессмысленность этого занятия и отстал. Я же лениво наблюдал за попытками Женьки обрести контроль над телом – безрезультатные, в общем, попытки.

Так, дёрнется чуток рука, или голова повернётся в сторону нашей классной секс-бомбы Оленьки Канищевой – вот кому мода конца семидесятых на экстремальное мини пришлась особенно кстати…

А вот когда прозвенел, наконец, звонок, и мы выскочили, с облегчением в коридор – вторая перемена, аж четверть часа! – меня накрыло. Всерьёз. Потому что…

Мы, наш класс «А» был дружен – и в последние два года учёбы, и потом, после школы. Встречались, общались, перезванивались.