Комонс III. Игра на чужом поле

Поединок окончен чистой победой!

Но у победителя на этот счёт оказалось другое мнение. Он отбрасывает в сторону нааб-те и прыгает коленями на грудь своей жертвы. Рука ныряет за спину, чёрная зазубренная пластина хец'наба скользит по горлу. По трибунам проносится потрясённый вздох. В наступившей мёртвой тишине остатки золотой пыли струйкой покидают мерный сосуд, и тот с оглушительным звоном лопается. Победитель словно вскакивает, вскидывает вверх руку с ножом и издаёт гортанный вопль. Но взоры зрителей прикованы не к нему, а к телу у его ног – оно тает, теряет телесность, превращается в полупрозрачный контур и, наконец, исчезает.

По залу проносится ещё один хоровой вздох – последнее «прости» «Искре» неудачливого бойца, навек канувшей в тёмной бездне Уку-пача.

– Супай его раздери! – вырвалось у меня. Вернее, у Парьи – он-то знал имя демона-повелителя тёмной бездны, куда уходят души умерших. – Да этот парень нарочно его добил!

– Ему что-нибудь за это будет? – деловито осведомилась Кармен.

Я покачал головой.

– Подобное не поощряется, но и не запрещено правилами Игр.

– Жаль. Если бы его дисквалифицировали, тебе достался бы другой противник.

Похоже, гибель незадачливого бойца не тронула её совершенно.

Снова загудели барабаны. На Арену вызывалась новая пара поединщиков.

Первый боец – высокий, с ног до головы покрытый густыми татуировками, вооружённый макуатилем и короткой палицей с навершием в виде шара с единственным обсидиановым шипом, красовался в набедренной повязке Стражей – ярко-красной с бронзовой каймой.

Второй, коренастый крепыш, усыпанный вместо обычных татуировок крупными пятнами, имитирующими шкуру ягуара, носил цвета Знающих – серебряная кайма высших ступеней терялась на фоне белой ткани, положенной этой касте. Вооружился он так же, как соперник – разве что, макуатиль покороче, да палица напоминала обычный шестопёр из чистого золота. «Как бы золота» – поправил я себя. Здесь всё «как бы» – и металл, и ткань, и вулканическое стекло и человеческая плоть. Реальна только сияющая пыль «Ча» в контрольных сосудах.

Услыхав название палиц – «маката» – Кармен ухмыльнулась.

– Забавно: в странах Латинской Америки «макатами» называют полицейские резиновые дубинки. Вон, оказывается, из какой древности дошло словечко…

Сама схватка меня разочаровала. Бойцы напрыгивали друг на друга, нанося размашистые удары макуатилями, изворачивались, уклонялись, а когда не получалось – отражали макатами, зажатыми в левой руке.