Коптский крест

Договорились?

Николенька торопливо кивнул, а Ваня уже дергал мальчика за рукав:

– Ну что, пошли? Тут недалеко, по дороге и поговорим.

И вот, распрощавшись с милейшим Олегом Ивановичем, несчастный гимназист отправился я вслед за Ваней, изо всех сил стараясь не шарахаться от странно одетых людей и проносящихся возле самого тротуара самоходных экипажей.

Дорога до дома на Гороховской (то есть на улице Казакова – так, кажется, назвал улицу новый знакомый?) заняла совсем немного времени. Николенька даже удивился – как недалеко он успел уйти за эти страшные полчаса! Поворот, переулок, два квартала вдоль тихой улицы – и вот он, нужный дом! Николенька не уставал удивляться сам себе.

Всего-то около часа прошло с тех пор, как он несся этими самыми дворами, с выпученными от ужаса глазами, ничего вокруг не замечая. А сейчас – уверенно идет по улице города будущего (ну, не совсем уверенно, честно говоря, – откуда взялось бы это чувство, не будь рядом Вани?), с любопытством рассматривает «автомобили», как называют эти самодвижущиеся экипажи, изучает яркие плакаты и вывески…

Нет, решительно Николенька мог гордиться собой! Особенно если учесть, что он еще и успевал задавать своему провожатому тысячу и один вопрос.

Ваня охотно отвечал, но насмешка в его голосе ощущалась вполне. Николенька понимал, что его спутник так до конца ему и не поверил – и теперь находит удовольствие в том, чтобы подыгрывать собеседнику, зачем-то валяющему дурака. Игра эта Ваню забавляла, и он охотно принял тон, предложенный несчастным гимназистом.

Дом номер девять по Гороховской улице (то есть архитектора Казакова) стоял на своем месте. Но нельзя сказать, что он совсем уж не изменился. Цвет теперь был не темно-желтым, а каким-то салатовым; фасад же изрядно облупился. На окнах первого этажа появились решетки, а сам фасад был изуродован какими-то щелястыми серыми ящиками. Ваня называл их «кондиционеры» и даже объяснил, для чего они служат, – но Николенька пропустил объяснение мимо ушей, рассматривая на рекламном плакате размахивающего оружием монстра.

В общем, дом был тем самым. Да и подворотня, на первый взгляд, почти не изменилась. Добавились, правда, какие-то корявые, размытые разноцветные надписи дикого содержания и непонятные символы… но мальчику было уже не до них. Со всех ног он кинулся во двор… и замер, как вкопанный. Во дворе не было ничего хоть отдалено знакомого – серый монолит вместо брусчатки, хилая клумба, уродливые крылечки где надо и где не надо.