Курс на Юг

Увы, команда не поддержала его порыва, и за Праттом последовал только один человек, сержант морской пехоты. Оба храбреца немедленно были застрелены, «Уаскар» же дал задний ход, отошёл на половину кабельтова и снова ринулся на таран. Тогда-то остатки команды несчастной «Эсмеральды» и кинулись в отчаянии на абордаж – и могли бы добиться успеха, если бы не «Гатлинг», встретивший осатаневших после героической, но совершенно бессмысленной гибели Пратта чилийских матросов. Тяжёлые пули прошивали человеческие тела, раскалывали тщательно выскобленные тиковые доски и бессильно отскакивали от броневой палубы.

Дюжина человек были сметены в считанные секунды – это их кровь смывали сейчас в шпигаты бурлящие струи воды.

– Поздравляю вас, сеньор адмирал! – голос вахтенного офицера прерывался от восторга. – Это грандиозная победа! Теперь чилийцы сто раз подумают, прежде чем выйти в океан!

Мигель Грау досадливо поморщился – ему отчего-то сделалось неловко за мальчишку. Ещё один такой наивный энтузиаст лежит сейчас с маленькой дыркой посреди лба в судовом лазарете – единственная жертва этого боя.

Впрочем – единственная ли?

– Прислушайтесь, мичман… – он указал сложенной подзорной трубой на зюйдовую сторону горизонта, откуда то и дело доносился глухой гул. – Что скажете?

Юноша с недоумением воззрился на начальство.

– Орудийная канонада, сеньор адмирал. Думаю, это, «Индепенденсия» добивает «Конадонгу».

«Индепенденсия», броненосный фрегат британской постройки под командой капитана первого ранга Хуан Гильермо Мур, сопровождал «Уаскар» в этом рейде.

В самом начале боя, когда монитор сцепился с незадачливой «Эсмеральдой», адмирал передал Муру приказ: преследовать второй чилийский корабль, канонерку «Конадонга», пытающуюся уйти, прижимаясь к прибрежному мелководью.

– У наших преимущество в ходе почти в два узла. – продолжал тем временем мичман. – Так что чилийцам от них не…

Адмиральский указующий перст, обтянутый белым шёлком, взлетел к небесам.

– По-вашему, мы слышим главный калибр «Индепенденсии»?

Мичман прислушался – и недоумённо нахмурился.

– Пожалуй, вы правы, сеньор. Для семи дюймов звук несколько… жидковат.

– А я о чём? Чилийская же канонерка несёт семидесятифунтовки, и я готов поклясться мощами Санта-Розы де Лима, что это – их нежный голосок. А теперь спросите себя: почему молчат пушки фрегата?

И, дождавшись, когда лицо сопляка нальётся краской смущения, добавил:

– То-то, мичман.