Леса хватит на всех

Пустые, белёсые бельма глаз; серая в крошечных чёрных точках кожа; застывшие, ничего не выражающие черты, словно сведённые параличом – ни подёргивания уголка губ, ни дрожи века, ни даже шевеления крыльев носа, словно владелец его не дышит вовсе.

…а, может, и правда, не дышит? Кто его знает, а вот он, Мартин, того гляди, задохнётся в своём кустарном «костюме биозащиты». К тому же чешется повсюду, та так, что впору выть волком. Струйки горячего пота сбегают по спине, по бокам, бельё давно пропитано им насквозь.

Нет уж, если кому охота – пусть возятся с «зомби», а ему пора выбираться из «чёрной зоны» деревья так деревья – там, по крайней мере, можно содрать с себя осточертевшую амуницию…

Он огляделся. Пойти к Будённовскому проспекту? Отчего-то туда не тянуло – стоило только представить мостовую, забитую вопящими людьми. В противоположную сторону, к Измайлово, вслед за «зомби»? Ищи дураков на Поле Чудес… Добраться до МЦК – и дальше на север, по рельсам? Тоже не катит: как раз в той стороне и полыхало изумрудно-чёрное зарево.

Оно, правда, сделалось поменьше и лишь изредка выбрасывало вверх одиночные сполохи – но доверие это направление может вызвать разве что у личности насквозь суицидальной.

Оставался единственный разумный вариант. Мартин доковылял до эстакады, постоял немного, глазея на стену великанских деревьев, рвущихся к небу за рельсовым полотном. После чего – перебрался через невысокое ограждение и зашагал по шпалам на юг, в сторону Шоссе Энтузиастов.

Стакан он по-прежнему сжимал в кулаке.

Часть первая

Тень зверя

I

Московский Лес.

Воробьёвы горы,

ГЗ МГУ.

«…сегодня гостьей студии "Слова для Леса и Мира" должна была стать очаровательная Франа Монтанари. Но в данный момент она на пути в прекрасный и загадочный Московский Лес – так что мы предлагаем вам посмотреть запись беседы с ней.

– Добрый день, Франа, как настроение?

– Виоп giomo, Евгений, прекрасно.

– В прошлый раз мы говорили с вами об эЛ-Л. Давайте же продолжим обзор Лесных Патологий.

– С удовольствием.

– О Зелёной Проказе ходит множество слухов, от восторженных – она, дескать, чуть ли не как панацея, исцеляет прочие болезни, вплоть до самых пугающих…»

Яков Израилевич перевернул страницу. Читать дальше не хотелось.