Посторонним вход воспрещён

А ведь на тульском заводе уже идут работы с пулемётом на основе ПКМ, да и ка рабин Мосина с откидным штыком вот-вот пойдёт в войска вместо громоздкой, неудобной винтовки, ко торая в знакомой Ромке истории появилась только в 1891-м году.

Дело было за бездымным порохом, производство которого только предстояло наладить. Вопросом занимался лично Менделеев, а так же непризнанный гений отечественной химии штабс-капитан Панпушко[1 - Семён Панпу?шко – химик, артиллерист, автор труда «Заводское приготовление пироксилина и нитроглицерина».

] – энтузиаст, трудоголик, жюльверновский чудак, отозванный Франции, где он изучал производство взрывчаток. Химики получили полный пакет документов по рецептуре порохов, так что автору периодической таблицы не придётся просиживать ночи над отчётами французских железнодорожных компаний, выводя из общего числа вагонов с углём, селитрой и прочими ингредиентами, нужную формулу…[2 - Таким способом Менделеев в 1890-м году разгадал рецептуру французского бездымного пороха; все данные были взяты из открытых источников. ]

В ближайшее время планировались испытания ранцевого огнемёта – опытной, перспективной модели, которую предстоит ещё доводить до ума. В качестве огнесмеси в ней использовался кустарный напалм, тоже разработанный в лаборатории Менделеева. В области пехотного вооружения Корф и его сотрудники мудрить не собирались: после того, как особо отобранные, доверенные специалисты изучили информацию из будущего, русские оружейники и инженеры получали конкретные технические задания – уже с эскизными проектами, чертежами, детальным описанием требуемого результата.

Нет, никто не обещал в самое ближайшее время «калашей» и «тридцатьчетвёрок», но сдвиги уже имелись, и достаточно заметные.

И подобное происходило не только в области вооружений. Раз в неделю Ромка работал с группой, занимавшейся новым пехотным снаряжением и униформой. Укороченные сапоги, мешковатые камуфлированные штаны и куртка, кепи, жилет-разгрузка, бушлат для осенне-весеннего периода… сколько же ещё предстояло сделать! Коллеги-офицеры, поначалу воспринимавшие странного выскочку с недоверием, теперь поглядывали на него уважительно.

А Фефёлов раз за разом уже заводил разговор о формировании особой «примерной» роты – под его, Ромки, командой.

Но, пока суд да дело, новоиспечённый поручик делил своё время между десятком занятий в разных концах большого города. Увы, Москва 1888-го года – это не мегаполис двадцать первого века: транспорт не тот, и, главное, связь.