Третий меморандум. Тетрадь первая. Первоград

Я ее в этот список, правильно? Потом, двое студентов геологоразведочного, со второго и четвертого курсов. Который старше, служил в армии, механик-водитель… какой-то «мотолыги», записала на всякий случай…

– Многоцелевой тягач, легкий, бронированный. МТ-ЛБ, – пояснил Голубев. – У нас в части такие были. Ценный кадр.

– Это ко мне! – вскинулся Танеев. – В ангаре два гусеничных трактора, вот пусть и…

Голубев собрался возразить, но поймал на себе взгляд координатора и со стуком захлопнул рот.

– Дальше – по сельскому хозяйству… – продолжила Простева.

– Так-так… – заинтересованно протянул Казаков. – С этого места, пожалуйста, подробнее…

Леня Крапивко покосился на координатора с некоторой ревностью – он попал под Перенос с четвертого курса Тимирязевского и полагал себя главным спецом по сельскому хозяйству в Совете. Казаков уловил этот взгляд и слегка развел в ответ руками: мол, извини.

– …всего – девять человек. Один пчеловод. Еще агрономша, двадцать три года, после сельхозтехникума, работала в Курской области, в совхозе.

Специализация – бахчевые культуры. Это арбузы, кабачки, я уточнила. Разговорчивая такая барышня… Агрохимик, и один… так… сотрудник сельхозавиации.

– Летчик? – вскинулся Крайновский. – Так что ж ты его в пахари-то?

– Нет, – охладила Стася Лена. – Тут написано – механик распылительного оборудования. Я внесла в этот список, потому что не знала…

Крайновский разочарованно кивнул и откинулся на спинку стула.

– Железнодорожники – еще шестеро, – монотонно продолжала Простева.

 – Двое путейских рабочих, мастер-шпалоукладчик, помощник машиниста тепловоза, ну и еще какие-то сцепщики, вот список. Моряков не нашлось, зато есть студент техникума Речфлота – держи, Стась, дождался…

– Опять? – желчно осведомился Казаков. – Хоть ты, Лен, договорились же!

– Прости, Саш, – кивнула Простева. – Собственно, это все. Отдельным списком коллектив интерната. Сань, ты просил…

Казаков кивнул и потянулся через стол за бумажкой. После митинга, воспринятого «интернатскими» с глухим раздражением, Александр распорядился педагогов пока не трогать.

Единственным исключением стал Сан Саныч, сразу «переметнувшийся» на сторону новой власти. Назначенный «комендантом здания», он расхаживал теперь в сопровождении одного из голубевских Котят и неуверенно распоряжался, то и дело озираясь на скорбно молчащих коллег. Валерьян уже намекал, что это молчание педагогов чревато в самом ближайшем будущем проблемами – но какими, пока не уточнял.