Третий меморандум. Тетрадь первая. Первоград

Еще дальше, вдоль берега, раскинулся пустырь выкорчевки.

А справа и спереди лежала сайва. Не джунгли, не лес – именно это экзотическое словечко, заимствованное из вездесущего (в смысле цитирования, конечно) «Трудно быть богом», вполне отражало непривычную суть. Пучки трехметровых черных листьев, растущие плотно-плотно из рыхлой жирной почвы, колючие лианы, заросли коренастых тысячествольников… Эти заросли простирались вглубь материка, до самого горизонта, а вдоль берега – до цепи пологих холмов, куда вчера отправился отряд разведчиков.

Караульная вышка поднималась у самого края сайвы, и чаща темнела под ногами. Где-то тоскливо и длинно орала панцирная обезьяна – двойной восход лун возбуждал этих тварей.

Анатолий поежился: вечерний холодок заполз под бушлат. Конечно, патрули ходят с оружием, а не горбатятся с лопатами и топорами. Конечно, лестно быть Бойцовым Котом, но только не такой вот ночью, когда все спят, кроме тебя – и сайвы…

Все остальное произошло мгновенно. Шорох и треск внизу, в зарослях, громадная черная туша, маслянисто блеснувшая в свете лун, слепо врезалась в опоры.

Дерево хрустнуло, Анатолий инстинктивно схватился за поручни и вместе с дозорной площадкой рухнул, обдирая руки, в кусты за спиной тахорга. Чудовище двигалось дальше; в слепом приливном беге оно ничего не замечало и ни на кого не нападало, но впереди был поселок… Зажмурившись от страха, Анатолий вскочил на ноги и нажал на спуск. Грохот оглушил его, отдача разворотила плечо – АК бился, как живой неукрощенный зверь.

Тахорг взвыл, круто развернулся… Анатолий, ничего не соображая, всаживал очередь за очередью в три красных глаза, в черный провал пасти.

От корпуса интерната, от Периметра бежали вооруженные люди. Впереди – Голубев. На бегу он пытался закинуть на плечо пулеметную ленту, та неудобно болталась, соскальзывая и вихляясь за спиной уродливым хвостом. Капитан Котов на ходу стащил с плеча ремень, остановился, присел на колено и поднял пулемет, держа его сверху, за цевье.

РПД выплюнул сноп огня, залязгала, задребезжала лента. Но это было лишним: тахорг, получивший полтора десятка пуль прямо в башку, заваливался набок.

Анатолий стоял рядом с еще содрогающимся телом хищника. Его трясло, АК с пустым рожком валялся на земле. Майков не слышал, что говорил ему Голубев, позволил себя куда-то вести, как ребенка, жал руки, машинально отмечая заспанно-испуганно-восхищенные взгляды ребят, высыпавших из палаток.